Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– И это кое-что говорит о наших былых приоритетах, – натянуто улыбнулась Ууя Томос.

По коридору разнесся голос Дафида. Тоннер не разобрал слов, но узнал тембр и ритм, как узнают старый, нелюбимый мотив. В ответ раздался другой голос, более высокий и какой-то сварливый; женщина, которой он принадлежал, выглядела худой, бледной и хищной. Если превратить черно-бурую лису в женщину под сорок лет, получилась бы особа, которая вошла вместе с Дафидом Алькором.

Сам Дафид за время, прошедшее после его возвышения, постарел лет на пять. Складки у губ стали глубже, морщины на лбу уже не разглаживались. Более того, он стал иначе держаться. Сделавшись повелителем людей, которые содержались в мире-дворце, он, видимо, не наслаждался своим положением. И на том спасибо.

– Благодарю, – заговорил Дафид, занимая место за столом. Женщина-лиса покивала каждому по очереди на манер заводной игрушки и села слева от Алькора. – Все друг с другом знакомы?

– Кажется, официально мы не представлены, – отозвалась женщина-лиса, без малейшей неловкости обращаясь ко всем присутствующим. – Я – Ллиан Андермус. Заведовала оперативной безопасностью в общине Итцибан.

Ууя Томос замерла, а Корхем подался вперед. Тоннер помнил, что Итцибанская община – небольшое образование в южном полушарии Анджиина, разбогатевшее благодаря колониальным захватам, несмотря на скромную по размерам территорию. Теперь это выглядело как детская сказка. «Давным-давно была на свете страна, что звалась Итцибанской общиной». Имя Ллиан Андермус ничего не говорило Тоннеру, и он не без раздражения отметил, что для других оно кое-что значит – как если бы на вечеринке заговорили о неизвестной ему песне.

– Тоннер Фрейс, – сказал он.

– Да, знаю, – ответила Андермус. – Профессор Томос, профессор Коул.

– Я не был профессором, – возразил Джеллит. – Никогда не преподавал.

– Поправка принята, – сказала Андермус.

– Так вот, я созвал вас потому, что положение дел меняется, – начал Дафид, открывая совещание как таковое. – После вторжения мы барахтались как могли. Старались довести до конца заказанные карриксами эксперименты, искали своих. Теперь мы собрались в новом жилище и пытаемся разобраться, как тут все устроено.

Тоннер откинулся на спинку стула. Он заметил, что в перечне занятий, оглашенном Алькором, не было пункта: «Придумывали, как отомстить загнавшим нас сюда ублюдкам, или продавали заговорщиков». Но он не видел надобности указывать на это. Сидевшие за столом все прекрасно знали.

– Мы переходим к новому этапу, – продолжил Дафид. – Первые опыты имели цель выяснить, на что годны люди. Карриксы решили, что мы должны вести работы по скрещиванию ветвей жизни и усовершенствованию их стелс-технологий. А также, по возможности, выйти на самообеспечение.

– Разве мы не занимались одним, другим и третьим? – спросил Тоннер. – По-моему, все это было обязательным с самого начала.

Дафид набрал воздуха в грудь, но вместо него ответил Джеллит:

– Они много чего проверяли и исследовали. Искусство, музыку, организационные способности и логистику, физическую силу и выносливость, математику. В первые несколько месяцев пробовали не только нас. Проводились сотни мелких экспериментов.

– Можно сказать, они швыряли в стену все подряд и смотрели, что прилипнет, – подхватил Дафид. – Поскольку все происходило именно так, сложилась жуткая, хаотическая организация. Тоннер, в сущности, занимался и скрещиванием ветвей жизни, и поставками продовольствия. На него замыкались две трети задач. Джеллит потерял не только Остенкура, но и большую часть своей группы визуализаций. Теперь у нас есть тысячи высококлассных специалистов в тех областях, которые оказались ненужными. Чтобы исполнить пожелания карриксов, нам придется изменить… фактически все. Вот зачем вы здесь. У меня есть предложение.

Тоннер огляделся, чтобы понять, как подействовала речь Дафида. Корхем, вздернувший брови, напоминал удивленного енота. Ууя Томос так нахмурилась, что ее морщинами, казалось, можно было резать стекло, Андермус же сидела с каменным лицом.

Оставался он сам. По правде сказать, он испытал прилив теплых чувств к Дафиду, когда тот признался, что большая часть работы, выполняемой ими для карриксов, легла на его плечи. Если бы осуществление намеченного дало ему новых подчиненных и позволило выстроить работу так, как он считал нужным, Тоннер, пожалуй, одобрил бы перемены.

– Тоннеру и Джеллиту нужно дать возможность сосредоточиться на их проектах, – сказал Дафид. – Если работа будет успешной, это доставит нам благосклонность карриксов. Для остального требуются люди, умеющие организовывать то, что нуждается в организации.

– Материальная база, – подсказал Корхем. – Снабжение продовольствием. Жилье. Гигиенические потребности. Источники света.

– Да, все это, – согласился Дафид и повернулся к Андермус. – И безопасность. Мы люди. Будут разногласия. Ссоры. Кое-кому придут в голову дурные мысли, грозящие опасностью всем. Нам понадобится полиция.

«Он уже предвидит схватку с новым Остенкуром, – понял Тоннер. – Только на сей раз не станет пачкать рук». Андермус молча кивнула, но ее глаза заблестели.

– И самое сложное, – продолжил Дафид. – Организация. Обучение. Подбор нужных людей для каждой задачи. Все должны понимать, зачем мы делаем то, что вынуждены делать.

– Так-так, – подала голос Ууя Томос. – Министерство пропаганды?

– Я бы выразился иначе, – с неубедительной улыбкой отшутился Дафид. – Но действовать надо быстро. Выполнить некоторые требования библиотекаря будет нелегко. Чтобы выглядеть полезными в глазах карриксов, мы должны сделаться самодостаточными. Как популяция.

– Как популяция? – повторила Андермус.

Голос Ууи Томос был одновременно насмешливым и жестким, как наждак:

– Дети. Он говорит о детях.

– Да, – сказал Дафид.

– Гм… – протянул Корхем. – Мало кто из нас находится в детородном возрасте. Сколько из обитающих здесь людей еще фертильны?

– Мне это известно, и… – начал Дафид.

– Чего, собственно, от нас ожидают? – перебила Томос. – Того, что все, кому меньше сорока, будут непрерывно вынашивать детей? А эта, – она кивнула на Андермус, – возьмется подавлять сопротивление?

– Нет! – рявкнул Дафид. И сам удивился ярости, прозвучавшей в его голосе. Тоннер спрятал улыбку, глядя, как этот выскочка, его бывший лаборант, корчится под взглядом Томос. – Нет, – повторил Дафид, уже мягче. – Я не призываю лишать кого-либо прав на его тело. Речь идет об искусственной утробе. В медри этим занимались и раньше. Искусственное оплодотворение. Промышленное разведение. Такие опыты проводились на животных. Нам это по силам, не так ли?

Все взгляды обратились к Тоннеру. Тот пожал плечами:

– Ну да, это возможно. Еще один проект, помимо прочего. Я полностью уверен, что это и преступно, и чудовищно неэтично. Законодательные запреты на подобные начинания вводились не просто так.

– Здесь мы устанавливаем законы, – сказал Дафид.

Томос засмеялась – так, словно закашлялась.

– Мы? Или вы?

Дафид сник:

– Карриксы ясно дали понять, что им нужна жизнеспособная популяция. Это невозможно без новых поколений. Хотя бы простое воспроизводство населения. А лучше – рост.

– И вы решили, что принуждение к беременности этически неприемлемо, – подытожила Томос. – Приятно видеть, что для вас хоть что-то этически неприемлемо.

– По плану, – Дафид пропустил шпильку мимо ушей, – мы начинаем со ста – ста пятидесяти эмбрионов. Образцы тканей уже есть: карриксы брали их у каждого. Можно превратить их обратно в стволовые клетки. Затем изготовить гаметы и имплантировать их в искусственные матки. Когда урожай созреет, построим