Заглянувший - Анастасия Райнер

Что я должен узнать?! Черты сумасшедших убийц, вшитых в башку насекомого-переростка? Паук выжидающе глядел множеством человеческих глаз, и, к своему ужасу, я обнаружил сходство…

– Отец? – проговорил я. – Мама?

– Ага, – ликовал Люше. – Они никак не могли найти сыночка – тебя все время где-то мотало. И я великодушно предложил им сделку, пообещав, что вы встретитесь. – Архант пропел торжественную мелодию, смакуя ситуацию. – Как видишь – слово я честно сдержал.

– Ты понятия не имеешь о чести!

Паук дернулся, коснувшись жвалами.

– Хочешь узнать, как я сожрал их трепещущие сердечки? – изрек он. – Хочешь, а?!

Не прекращая попыток выпутаться, я плюнул пауку прямо в морду. Тот встал на дыбы, издавая оглушительный рев, от чего стены помещения завибрировали.

Глаза застелила туманная пелена и принялась складываться в образы.

– Найди дерево с золотыми листьями, – сквозь пелену видений пробился голос Альенис. – Только оно сможет спасти нас, Шейн!

Комната постепенно оживала. Потолок пребывал в движении, то проваливаясь почти до наших макушек, то пружиня обратно вверх. Стены ходили ходуном, раздуваясь и тут же сжимаясь. В таком нестабильном состоянии комната казалась живой и мыслящей. Именно она была хозяйкой реальности, а мы – ее пленниками.

Голос сестры остался где-то очень далеко.

Я увидел лес поздней осени. Деревья уже скинули листья, а земля промерзла. Синяя курточка валялась в овраге среди бурой листвы и сухих ветвей. На детской ладошке чуть дрогнули пальчики. Из глаз вытекли слезинки и замерли на середине пути.

Кто-то безжалостно распорол детское тельце острием ножа, с хрустом раскрыл грудную клетку и опустил туда руки. Его веки зажмурены от удовольствия. Он подносит окровавленные ладони к лицу и умывается. Он проделывает это снова и снова.

Видения заволакивали все сильнее. Я давно научился не бояться темных тварей, не подпитывать их эмоциями. Однако сейчас обуздать чувства оказалось гораздо сложнее.

В этих видениях маньяком был я.

Это я творил ужасающие, чудовищные вещи. Это я вгонял нож, имитируя половой акт. И это было отвратительно. Наблюдая за происходящим глазами маньяка, я не готов был принимать его отравленные ликующие эмоции за свои. Это его давние извращенные желания вырвались на свободу, не мои. То, чего этот зверь ждал годами, наконец осуществилось. Никогда прежде я не видел ничего более ужасного. Ничего более демонического. Я не имел с этим жалким, ничтожным, больным существом ничего общего. Пребывая против воли в чужом теле, не имея возможности контролировать движения, я испытывал мучительную агонию.

А потом услышал других. Жертвы кричали, звали на помощь, плакали, шептали, что никому не расскажут, молили о пощаде. Ад многолик, и я провалился в один из них. Угодил во внушаемый плен, слыша издалека собственное тяжелое дыхание.

Вспомнив Глейсу, ее прекрасных жителей, я старался вернуть то ощущение счастья и гармонии. В ее светлых потоках ничто не могло выбить меня из уравновешенного состояния. Зацепившись за воспоминания, с огромнейшим усилием удалось отогнать наваждение.

И лишь теперь я ощутил, насколько раскалился мой перстень. Затвердевшая слюна паука, соприкасаясь с ним, шипела и пенилась, и в том мой шанс на спасение.

Паук в предвкушении пира ползал по стенам, высасывая из меня энергию. Он продолжал насылать видения, выдергивая их из своей многоличностной памяти. То и дело в мыслях вспыхивали страшные картины, однако мне удавалось отгонять их.

Люше стоял ко мне спиной, обращаясь к Андрасу:

– Неужели ты думал, что этот глупец захочет у тебя учиться? Нужно было прикончить его еще тогда за непослушание, за отказ проходить посвящение! Но ты предпочел не нарушать закон свободной воли! Ты подвел нашего владыку! Тебе всегда слишком легко сходили с рук просчеты, но такое больше не повторится. Ты выдохся, Андрас. И я готов занять твое место.

– Ты идиот, Люше, – сказал Андрас, качая головой. – Ты такой идиот…

– Я аналогичного мнения о тебе. Вот скажи: если люди не знают, сколько нужно заплатить за сделку с нами, почему бы не брать с них максимум? Не отнимать сразу все? Что может быть слаще чужой свободы? Чужой жизни? Власть над чужой свободой и жизнью – самая завораживающая из всех!

– Тебя явно не волнуют перекосы энергии, – заметил Андрас.

– Я еще ни разу от них не страдал.

– Все случается впервые. Ты молод, многое впереди.

Некоторое время они глядели друг на друга, поджав губы.

– Счастливо оставаться! – выплюнул Люше, обернувшись зверем.

Прыжками он пересек комнату и пропал, бросив нас двоих в компании паучьего чудовища. Где-то за бетонной стеной все еще плакали дети, затвердевшая слюна по-прежнему прочно сковывала тело. Перстень действовал слишком медленно!

Паук прыгнул на меня, раскрыв пасть. Его жвала лязгнули в сантиметре от моей шеи. Инстинктивно зажмурившись, я уже был готов встретить смерть, но мощная волна сбила паука с ног. Он отлетел в сторону, врезался в стену и перестал шевелиться, хотя хриплое дыхание говорило о том, что он все еще жив.

Андрас одним движением скинул с себя паутину, полностью освободившись.

– Зачем спас? – изумленно спросил я.

– Я хорошо знаю Люше – он никогда не вкладывает в своих созданий свободу воли. Этот паук запрограммирован точно следовать приказу хозяина. Меня он не тронет, пока не сожрет тебя. Поэтому я просто буду ему мешать, чтобы оставаться в безопасности.

Клейкая масса постепенно ослабляла хватку. Вот-вот смогу выпутаться. И тогда я покажу этому негодяю, на что способен!

Андрас подошел к опрокинутой стойке, пнул ее и увидел свой гримуар. Усмехнувшись, он холодно испепелил его.

Поглядывая на дергающегося в нокауте паука, я крутил в затвердевшей массе кулаком, чтобы перстень скорее плавил слюну.

Не обращая на меня внимания, Андрас ходил по комнате, изучая символы. Интересно, знает ли он, что в трофейном зале Рохаса вместо Альенис – подделка? Интуиция сходила с ума, поэтому я решил проверить арханта.

– Где Альенис?

– В Рохасе, – ответил Андрас.

– В трофейном зале?

Оторвавшись от символов, Андрас устало повернулся. Он и правда выглядел куда хуже, чем в нашу последнюю встречу, словно подцепил смертельную болезнь.

– Ты, взглянув в глаза оболочке, конечно, не узнал сестру. Ведь ее глаза умерли. В них погас так хорошо знакомый тебе свет. Но что же ты хотел? Смотреть в пустоту и видеть в ней жизнь?

Неужели это и правда сестра? Неужели я не узнал ее глаза потому, что в них больше не было жизни?

Нет уж. Стоп!

Выводы делать рано!

Эйдор всегда найдет способ перевернуть все представления вверх тормашками. Мир духов больше всего любит встряхивать и переворачивать устои. Верить нельзя ни духам, ни собственным глазам. Поиск истины должен продолжаться.