Заглянувший - Анастасия Райнер

– А почему я не вижу среди вас детей? – спросил я.

– Мы не занимаемся размножением, как это происходит у вас. Новую душу произвести на свет может только Глейса, – ответила Вистера. – Такое случается лишь в моменты острой необходимости. Очень редко. По меркам землян – раз в тысячелетие. Уже при рождении в нас заложена определенная миссия. Наше общество, принимая нового члена, воспитывает его в рамках этого предназначения.

Пока мы шли вдоль фонтанной аллеи, я обратил внимание, что глейсиане искренне веселились и много смеялись. Я никогда не сталкивался ни с чем более добрым и светлым. Завороженно глядя по сторонам, я думал о том, что добрее и светлее мир быть просто не может! Все пребывали в приподнятом настроении и являли собой абсолютное жизнелюбие. Энергией добра пропитано все вокруг.

Нелвин дал некоторые пояснения о важности смеха и чувстве юмора:

– Вашему миру свойственна серьезная озабоченность, потому что у людей нет полного понимания процессов. Но смех – это непобедимое оружие Хаоса.

О Хаосе я знал совсем мало. Точнее, лишь то, что он, пребывая в постоянном развитии, неразрывно связан с процессами творения. Хаос содержит в себе все проявленное и непроявленное, в нем лежат все точки отсчета и завершения… Это так походит под описание Абсолюта.

Также я знал, что приверженцы Хаоса могут позволить себе легко менять взгляды, опровергать самих себя, искать альтернативные аргументы в любых ситуациях. Они ничего не знают наверняка, пребывая в постоянном поиске, в вечной трансформации, а их действия и мысли невозможно предугадать. Они гибкие. В этом своя прелесть, ведь у истины столько граней, что каждое мнение может заключать в себе ее часть.

– Смех в полной мере выражает свободную, не скованную никакими ограничениями энергию, – продолжал Нелвин. – Шутку творца можно увидеть не только в забавном, но и в нейтральном, в бессмысленном, в ужасном и отвратительном. Счастливый человек, умеющий улыбаться даже над грустными вещами, получает куда больше энергии, чем тратит. Поэтому старайся находить повод для улыбки всюду, где пребываешь, и помни – чувство юмора лежит в основе обнаружения и разоблачения собственных недостатков.

Помнится, однажды Иларем пытался объяснить мне то же самое. Правда, с тех пор я не стал особенно улыбчивей. Не видел повода радоваться жизни без нее.

– Мы знаем, что ты ищешь, – сказал Нелвин. – Альенис здесь нет. Мы больше не чувствуем ее в Эйдоре. Нигде.

– Древиан Смоур – одержимый захватчик, – добавила Вистера. – Он выясняет мечты людей, чтобы потом отнять их. Давным-давно Юна перехитрила его и не позволила поработить свой дух. Тогда он обрушил на Глейсу весь свой гнев, но планета нас защитила. А Земля еще очень молода, ей нужна ваша сила, ваша забота.

– Смоур никогда не смирится с тем поражением, – сказал я. – Полчища архантов прибыли на Землю. Они заполнили каждый ее уголок.

Вистера понимающе кивнула:

– Ты испытываешь обиду и ненависть, тем самым резонируешь с архантами на одной частоте. Это очень человеческие эмоции. Глейсиан, в отличие от людей, невозможно обидеть или разозлить. Мы даже не можем понять значение таких терминов, как «обида», «гнев», «злость». Причина предельно проста – мы обладаем острым духовным зрением.

– Как это?

– Глядя на духа, мы видим его суть со всей подноготной. Ничто не может скрыться от нашего взора или остаться в тайне. Мы знаем все обо всех, для глейсиан это нормально и правильно, – пояснил Нелвин. – А из-за чего обижаются люди? Из-за неведенья и непонимания тех или иных поступков других. Они впадают в поток отрицания, и в нем рождается обида и ее производные. Глейсиане же в каждом поступке видят истинные мотивы, видят всю историю принятия тех или иных решений. Мы не требуем от молодой души действий, на которые способны только развитые души. Недостаточно разумные сущности априори не могут вести себя идеально.

– Как бы вы оправдали Смоура?

– Не просто так его прозвали «серебряным аспидом», – Нелвин начал издалека. – Сюда он явился в образе гигантского многоглавого змея со сверкающей чешуей, и каждый житель Глейсы хорошо помнит эту встречу. Что мы знаем о змеях?

– Они опасны и ядовиты.

Нелвин сдержанно улыбнулся:

– Они способны перемещаться на суше, жить в воде, в пустыне или на деревьях. Способны менять кожу, исчезать под землей. В представлении людей змеи агрессивны и опасны, а в действительности это спокойные и мудрые создания. Они не представляют угрозы для того, кто разумен и осторожен. А вот человек для змеи очень опасен из-за своего страха перед ней. Но каждое живое существо создано неслучайно. Змеи занимают свою нишу в природе и имеют важное значение для всех обитателей планеты. Соседство с ними – неотъемлемая составляющая бытия, но их жизни в ваших руках. Отношение человека к змее говорит многое о нем самом, обнажает его нравственные качества. Но разве можно считать это совершенное красивое создание отвратительным или опасным?

– Нам следовало бы многое у вас почерпнуть, – произнес я, задумавшись.

– Мы всегда открыты для связи. Но, насколько нам известно, миссия по просвещению землян отведена сейчас другим сущностям.

Выходит, разумные цивилизации с других галактик знают о человечестве, наблюдают за нами и даже позволяют себе вмешиваться в ход истории. А поскольку они действуют очень осторожно, мы даже не догадываемся об их истинном происхождении, зачастую даже не замечаем их необычность.

Или причина кроется в том, что мы не воспринимаем всерьез возможность соседства с другими разумными видами. Наши представления об устройстве мира ограничены земными пределами.

В глазах глейсиан мы, наверное, совсем дети, но их высокая нравственность не допускает неуважительного отношения к тем, кто еще постигает замысел Высших. Их мудрость заключается в простом – принимать всех такими, какие они есть. Они осознанны, благородны и влюблены во все сущее. А где есть осознанность и любовь – нет места обидам.

Их общество – единый сплоченный коллектив, в котором не принято выявлять индивидуальности и хвастаться отличиями. Вознесение личности в ранг уникума равносильно поощрению эго, и местным населением отвергается. При взгляде со стороны казалось, что общество глейсиан – одна огромная миролюбивая личность. Все разные, но одновременно идентичные.

Конечно, странно сознавать, что здесь не заводят семьи, не разделяются на общественные сегменты, не образуют клубы по интересам, не дробятся на общины. Они всегда в контакте друг с другом, всегда слышат каждого из сородичей, независимо от расстояния. Может быть, именно поэтому здесь царит искренность и понимание. Язык войны им неведом, и,