Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Самым натуральным образом. Разве вы не слышали про взрывы то тут, то там, которые происходят в последние пару недель вокруг города? Так вот — это работа нашего партизанского отряда.

— Это… это были вы? — в голосе старика прозвучало искреннее удивление.

— Конечно, мы, а кто ж ещё? — хмыкнул Сергей, но без хвастовства, а лишь констатируя факт. — Вы же сами прекрасно знаете, что других крупных партизанских отрядов в ближайших окрестностях нет. Осталось только подполье, — тут он пристально посмотрел на визави и добавил совсем тихо, — в котором работаете вы.

Старик тяжело вздохнул, и на его лице мелькнула горькая, кислая ухмылка. Он молча кивнул, как бы соглашаясь с последним утверждением. А Сергей, видя, что лед тронулся, продолжил, уже серьёзно:

— Товарищ Самсонов, нам правда очень нужна ваша помощь. Мы не знаем, насколько важна и секретна ваша собственная миссия, но наша задача сейчас — сверхважная. У нас есть… мы добыли… очень важные сведения. Они критически нужны нашему командованию. Пожалуйста, помогите нам связаться с «Центром»! Поверьте, сейчас нет ничего более важного и срочного!

— Если бы я мог… — глухо вздохнул подпольщик. Он взял со стола гранёный стакан с остывшим чаем, отпил глоток, поставил его обратно, и снова вздохнул, уже как-то по-старчески безнадёжно. — Увы, товарищ, не в моей это теперь власти.

— То есть как? — не понял разведчик, его брови поползли вверх. — Вы разве не состоите в подполье города Согравск?

— Уже нет. Как нет, по большому счёту, и самого подполья в том виде, в каком оно было, — устало пояснил бородач.

— Как? Почему?

— Нас кто-то сдал, или мы сами где-то прокололись, не знаю. Месяц назад начались облавы. Те, с кем я непосредственно контактировал, сумели уйти через лес на восток. Но многих взяли. Связь оборвалась. И теперь у меня тоже нет ни связи, ни вестей. Я здесь как на необитаемом острове.

— Так как же вы тут… — прошептал Сергей.

— А что я? — перебил его Самсонов, разводя руками. — Тоже хотел было бежать. А потом подумал: ну его… Я своё пожил, схватят — значит, судьба такая. Но вот пока не схватили, а значит, либо не поймали тех, кто обо мне знал, либо не сумели им языки развязать. В любом случае, я пока нахожусь здесь, на своём месте, где и приказано было находиться. А рассуждаю так: как всё успокоится, устаканится, так ко мне обязательно наши товарищи придут. Обо мне на большой земле знают и когда-никогда вспомнят обязательно. Поэтому пока просто работаю, запоминаю что нужно и жду, когда выйдут на связь. — Он хмыкнул и покосился на дверь. — Признаться, когда ты вошёл и начал свои странные намёки кидать, подумал, что либо из какого-то нового, неизвестного мне подполья, которого боюсь ещё больше, чем немцев, либо немецкая ищейка, которая уже всё пронюхала. А ты оказывается… совсем с другой стороны — с леса.

Пользуясь паузой, я через рацию вошёл в разговор и уточнил напрямую:

— Так значит, никакого организованного подполья в Согравске больше нет? Вы остались совсем один?

— Выходит, что так, — устало подтвердил старик, и в его голосе слышалась горечь.

— И вы никого не знаете из тех, кто может иметь связь с партизанами в других районах или с тем же «Центром»? Никаких запасных каналов?

— Нет. Такие люди мне не известны. С кем у меня была связь тот: либо эвакуировался, либо убежал, а кто и в земле лежит… — он тяжело вздохнул, и вздох этот был слышен в динамике. — Так что, товарищ командир и, — тут он чуть нагнулся к рации на столе, — и другие товарищи, воевать мне сейчас, по сути, и не с кем. Я, можно сказать, — наблюдатель-одиночка.

— Теперь есть с кем, — твёрдо произнёс Кудрявцев. — И раз мы перешли к главному, то прошу рассказать нам о том, какие именно цели перед подпольем ставились. Я имею в виду цели для уничтожения или диверсий. Какие цели в первую очередь должно было уничтожить ваше подполье?

— Э-э, цели? Так это, я таких планов не знал. Моё дело, как я уже сказал, было смотреть да запоминать. Кто, что, куда и сколько везёт. Составы, грузы, расписание. А уж про цели… этим другие товарищи должны были заниматься. Мы пока только информацию копили да передавали куда следует. Не успели, значит, перейти к действиям. Слишком рано нас раскололи.

— Это плохо, — констатировал я, имея в виду провал подполья, но тут же поправился, чтобы не обескураживать старика. — Для них — плохо. Для нас же теперь главное понять происходящую в округе обстановку. Скажите, находясь здесь, в городе, где кругом противник, какие существенные цели вы можете указать прямо сейчас?

— Гм… цели-то? — Самсонов задумался, потирая ладонью щёку. — Гм… так сразу и не скажешь, не подготовился я. Гм… ну, если так… покумекать, то… вот скажем, хоть бы тот эшелон, что пришёл сегодня и сейчас стоит на запасном пути. Вот его бы рвануть — хорошо бы было.

Я невольно поморщился и произнёс в рацию, стараясь не звучать резко:

— Дядька Кондрат, это, конечно, цель, но не совсем то, что нам нужно в стратегическом плане.

— Это почему же не то? — удивился тот, вновь чуть наклонившись к рации. — Отличная цель, я считаю. И рванёт там знатно, если с умом подойти, да всё правильно сделать.

— Не рванёт. Там рваться нечему! Деревяшки да камни… Лес-кругляк… Их взрывать — только боеприпасы тратить. Если что там и есть горючее, так это несколько вагонов с сеном. При уничтожении ощутимого урона вермахту мы этим вряд ли нанесём. Максимум — неприятности доставим и работу на день-два остановим. Разве что, — вздохнул я, — сам паровоз разнести, чтобы не катался туда-сюда. Но это тоже не та масштабная цель, на которую стоит тратить наши ограниченные силы и боеприпасы.

Сергей кивком подтвердил мою позицию:

— Мы видели поезд, что только недавно проследовал. Это действительно слишком слабо для хорошей диверсии.

— Так я не о том составе говорю! — оживился вдруг Самсонов, и в его голосе послышалась деловая хватка. — Я о том, что стоит с самого утра возле депо — девять крытых вагонов. Пригнали их под охраной. Солдаты с винтовками ходят. Рабочие на станции шептались, что бояться, там вроде бомбы. И взрывчатка, думают, тоже есть. Как, по-вашему, это хорошая цель?

Я от неожиданности закашлялся, а Сергей тут же посерьёзнел, его поза изменилась, и он взял разговор в свои руки.

— Повторите подробнее, товарищ Самсонов. Где точно стоит этот поезд? Какая у него охрана? Когда прибыл?

Уже через две минуты,