Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

— Постараемся ушить язвенный дефект. Мы тренировались. Можно сказать, все освоили.

— Ну, с божьей помощью. — И все дружно перекрестились, за исключением пациента, который уже надышался хлороформа и впал в наркоз.

Поначалу все шло без особых приключений. Но вот когда добрались до двенадцатиперстной кишки, и Моровский нашел место прободения, тут и поперло. Уж не знаю, зацепил ли граф сосудик, или он просто ждал своей очереди, разъеденный процессом, но алый фонтанчик артериальной крови мы получили.

— Чего ждем, ветеринары? Срочно перевязываем! Бегом! — придал я правильный вектор движения операционной бригаде.

— Никак не найду, откуда кровит, — сообщил мне поляк.

Кровит? Да тут хлещет! Сам знаю, что там в складках, попробуй найти, но можно ведь более крупную ветку зажимом временно перекрыть. Наконец нашли, перевязали. М-да, случись с ним такое дома, похоронили бы в считаные минуты. Так что повезло мужику с прободением, можно сказать.

— Салфетки, и перемываться всем, — скомандовал я банде мясников, еще пять минут назад бывших бригадой хирургов. — Санитара срочно, пол протереть. Не хватало только, чтобы кто-нибудь поскользнулся и упал.

Вернулись, сняли салфетки, которыми прикрывали операционное поле. Моровский сказал:

— Мы продолжаем.

Надо, конечно, ввести более продвинутый вариант? Когда там Селлан-Джонс свою операцию сделал с тампонадой язвы большим сальником? Году в тридцатом, наверное. Ну вот, значит, на треть века опередим. Будет операция Моровского. Пусть погреется в лучах славы. У меня тут все легендами станут, это я им обеспечу.

* * *

На утреннюю конференцию явился в разбитом состоянии. Ночью меня измучила Вика — все никак не могла насытиться. И откуда только в ней это? Еще полгода назад стеснялась всего, пугалась, а тут и так давай, и вот так попробуем. Впрочем, сам виноват. Обучил всему, а девушка, что называется, вошла во вкус. И вот мы развлекаемся, значит, а я все думаю про то, как сюда врывается «теща» — Елена Константиновна. Вот ей будет весело наблюдать дочку с ногами на моих плечах. И только под утро Виктория догадалась мне сказать, что маман-то на богомолье уехала. Именно поэтому дочка оказалась такой смелой. Кот из дома — мыши в пляс.

— А ты такой ненасытный! — Под утро мне достался еще один страстный поцелуй, крепкие обнимашки счастливой девушки.

А я так долго продержался, ибо не мог никак выкинуть из головы ситуацию с князьями. Которые настолько «великие», что готовы выстраивать жизнь окружающих людей под себя — кому с кем спать, кому с кем размножаться…

В итоге на конференции сидел просто никакой, глаза красные, как у вампира, рукой то и дело прикрываю рот, чтобы не зевать на подчиненных. Чтобы никто лишнего не вообразил, начал собрание с наезда.

— Вацлав Адамович! Где сводные сведения о майских пациентах клиники?! Уже неделя прошла, а отчета у меня как не было, так и нет!

Поляк растерялся, встал, начал оправдываться. Я его сразу оборвал:

— Господа! Это всех касается. У нас на носу открытие еще двух подстанций. Есть немалые шансы, что город… — тут я споткнулся, не зная, как подать новость, — возьмет клинику на свой кошт.

Господа резко оживились. То, что мы можем стать полугосударственным предприятием, всем было бальзамом на душу. Не надо волноваться, что выставят за дверь, дополнительные выплаты к окладам. Я оглядел зал. «Господ» в нем прилично так прибавилось. Моровский нанял еще четырех врачей, девятерых фельдшеров из студентов. Плюс новые медсестры, работники аптеки. На конференции ходили и девушки из лаборатории Славки Антонова — поднабраться опыта и знаний. Ну и глазки построить врачам. Я не препятствовал. Но в целом уже тридцать с лишним сотрудников. Не все имена даже успеваю запоминать.

— Так что прошу! Требую! — продолжил я. — На каждый чих должна быть бумага. Отпуск лекарств, выезды экипажей, все прошу документировать. Бумаги пойдут в МВД, медицинский комитет городской думы. И по этим документам будет выделяться финансирование.

Тут я заметил, что доктор Горбунов прячется где-то на галерке. Пригляделся. Бог ты мой… Михаил Александрович пришел на конференцию с расцарапанным лицом.

— Это что еще такое?! — я переглянулся с Моровским. — Вацлав Адамович, вы в курсе?

— Только что сам увидел, — покачал головой поляк. — Михаил Александрович, извольте объясниться!

Врач встал с грустным лицом, тяжело вздохнул. На него обернулся весь зал.

— На последнем выезде безумная женщина в меня вцепилась… Все лицо исцарапала.

— Кто принимал звонок? — Я повернулся к нашим телефонисткам, которые сидели плотной группой.

— Я!

Руку подняла совсем молоденькая брюнетка с большим румянцем на щеках — Анастасия Злотникова.

Я поискал взглядом Вику — начальницу наших диспетчеров — и не нашел. Вот же негодяйка! Отлеживается… А мне тут разгребай.

— Что было в вызове?

— Женщина очень тихо говорила. Я почти ее не слышала. Только адрес и что-то про комок в горле, который ей мешал дышать.

— Пациентка задыхалась? Никита Егорович, — я кивнул Лебедеву, — пошлите кого-нибудь, надо обработать раны доктора Горбунова.

Сейчас зеленкой намажут, будет у нас свой Шрек. И ходячая реклама средства заодно.

— Я не обнаружил никаких затруднений с дыханием, — пожал плечами Горбунов. — Да и анамнез собрать было затруднительно. Она с порога начала кричать. Что-то про дьявола, бесов… Потом вцепилась в меня. Фельдшеры еле отняли ее.

— И что вы сделали?

— Священника вызвал. Там Андроников монастырь рядом.

Ну вот снова здорово! Хоть кол на голове теши, все без толку.

— Михаил Александрович! Я же требовал отправлять психических в Преображенскую больницу. С главным врачом есть договоренность, мы уже туда их возили. При чем здесь монастырь?!

— Ну так дьявол же ей видится… Пусть сначала священники заключение дадут.

— Это не в их компетенции.

Тут на меня удивленно посмотрел весь зал.

— Точнее они, конечно, заключение могут дать, — сразу же поправился я. — Но лучше сначала больную посмотрят психиатры. Это ясно?

Вроде поняли, но сильного осознания в глазах сотрудников я не обнаружил. Но другого варианта нет. Долбить инструкциями, учить.

Я отпустил всех, кроме врачей. У нас не армия, но при подчиненных строить начальство неправильно.

— А теперь о насущном. До меня дошли жалобы, что, дескать, света белого не видят бедные врачи, гоняют их и в хвост и в гриву, да еще и после работы чем-то заниматься заставляют.

Как ни странно, радетелем за права трудящихся выступил граф, который и сам мог попортить кровь докторам. И фамилию жалобщика не назвал.

— Прошу поднять руку тех, с кем я не проводил собеседование при поступлении на работу? Никого. Теперь поднимите руку те, кого