Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

– Сенарцы захватили четверть Империи, думаешь, они просто так уйдут? – с сомнением спросила Доанна, но вариант с перемирием ей понравился. Будет возможность снизить траты на армию, а если получится за время перемирия отвоевать выход к южным морям, то о ней заговорят не только как о миротворце, но и как победоносном правителе, впервые за последние полсотни лет присоединившем стратегически важные территории.

Ингар обрадовался, что сумел заинтересовать Императрицу и охотно ответил:

– Не сомневаюсь. Они тоже несут крупные потери, и каждый день войны им обходится не дешевле, чем нам.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением, но сейчас самое важное — это обезвредить заговорщиков. С командирами охраны дворца и личной гвардии я поговорю сама, дам соответствующие указания, а ты, дорогой Ингар, позаботься, чтобы на поминальный ужин прибыли все заговорщики. И ещё, составь список неблагонадёжных, – не успела Императрица договорить, как Ингар протянул ей плотный лист бумаги, исписанный мелким, но разборчивым почерком.

– Это все? – не удивляясь проворности своего верного слуги, спросила Доанна.

– Все. Я пометил, кто принимал активное участие в подготовке и обсуждении заговора, кто оказывал материальную поддержку, а кто сочувствовал, своими действиями в силу должности не предпринял соответствующих мер.

– Оставь. Я разберусь. А теперь ступай, не до тебя сейчас.

Доанна смотрела в спину выходящему Ингару, и вновь задалась вопросом, а не много ли на себя берёт обычный, пусть и личный лекарь Императорской семьи…

Ингар вышел и едва сдерживался от проявления бури овладевших его эмоций. Он торопился к себе. Шёл по коридорам дворца, не замечая встреченных дворян, слуг, гвардейцев. Он торопился, а когда достиг заветной двери своих покоев, вошёл внутрь и заперся изнутри. Уселся за письменный стол и, найдя чистый лист бумаги, принялся старательно выводить: «С радостью сообщаю, что вскоре тётушка Верса пришлёт обещанное послание».

Налюбовавшись каллиграфическим почерком, Ингар сложил и запечатал послание в конверт. Оставалось только доставить его нужному адресату.

Оставшиеся до поминального ужина дни, Доанна Первая провела в раздумьях и… страхе, а если её верный слуга ошибся, и бунтовщики возьмут да изменят план. Раньше намеченного срока ворвутся в её покои… От таких мыслей её в очередной раз передёрнуло. Она изменила своим привычкам и ночевала не в своих роскошных покоях, а в потайной комнате, одна. Мучаясь ночами от одиночества, а разыгравшаяся бурная фантазия рисовала картины смертоубийства одну страшней другой. Но она держалась, на виду не подавала вида, что боится с каждой секундой приближающегося дня. Приготовления: усиление охраны, смена времени обхода и другие принятые меры предосторожности не вызывали подозрений. Всегда, перед официальными приёмами производилось усиление охраны, и Доанна с нетерпением и страхом ожидала, сработает разработанный план или придётся задействовать главный козырь в её праве на трон — личную гвардию. В её непоколебимой верности она была уверена и что любой, абсолютно любой приказ будет исполнен. Прикажи она взять на штыки это сборище дворян, то верные гвардейцы без колебаний выполнят и его. Не зря она ещё совсем юной, только выйдя замуж за благоверного супруга, по рекомендации своего рано почившего отца вместо дорогих украшений выпросила в подарок на годовщину свадьбы полсотни гвардейцев, составивших костяк её небольшой, но верной армии.

Не раз она мысленно благодарила отца за подсказку. Пусть над ней смеялись, когда она до рождения своего первенца частенько проводила время, наблюдая за тренировками личной гвардии. Когда лаской и нежностью убедила супруга именным указом закрепить подчинение собственной гвардии лично ей, минуя воинскую иерархию. И теперь это приносило свои плоды. Полсотни личных гвардейцев превратились в две сотни обученных и главное непоколебимо верных только ей солдат. С оружием в руках способных оградить её от всех неприятностей. Выполнить, невзирая на трудность его исполнения любой приказ, а тем более моральные принципы, так называемую «честь гвардейца, офицера» и защитить, пожертвовав собой.

Доанна тяжело вздохнула. Наступил тот самый судьбоносный день, когда впервые проверяется на верность окружение. В некоторых она была абсолютно уверена, в некоторых сомневалась, а тех, кому не доверяла, давно отправила подальше из столицы.

Доанна шла по коридору в обеденный зал и двери привычно перед ней распахивались. Все указания и распоряжения даны, неоднократно проверены и перепроверены потайные места, где уже сейчас расположились солдаты её личной гвардии, готовые по одному только знаку защитить свою хозяйку. Когда Доанне доложили, что гвардейцы её между собой называют «наша хозяйка» она чуть не расплакалась. Хоть кто-то в этом мире верен ей.

– Господа и уважаемые энцы, а также представители иных сословий! – провозгласил глашатай, – прошу встать и поприветствовать Её Величество Императрицу Доанну Первую.

Аплодисментов и выражения бурных эмоций не было. Всё-таки повод, по которому собралось столь многочисленное и разносословное собрание, не являлся праздничным, а скорее скорбным. Как-никак первая памятная дата смерти предыдущего Императора Страниса Первого, что вносило в церемонию свои коррективы.

Не послушав советников, Доанна настояла, чтобы все приглашённые располагались в одном зале, а не как раньше согласно сословному чину, кто в малом, кто в среднем, а кто в главном зале. Доанна не хотела излишне передвигаться по дворцу, минимизировав случайности во время перехода из одного зала в другой, так как согласно протоколу должна со скорбным выражением лица принять соболезнования от представителей всех сословий.

Доанна Первая прошла к возвышению, где располагался накрытый на две персоны стол, где ей придётся восседать одной. Это дань почившему супругу. Подобная церемония уже проводилась, в тот раз поминали супругу Императора и в разработанный церемониальный протокол большие изменения вносить не стали. Ей придётся сидеть одной со скорбным выражением лица, слушать воспоминания о почившем супруге и… ждать.

Траурная церемония началась с оглашения некролога. Стоя, в молчании, почтили память безвременно ушедшего Императора и вновь расселись за столы. Доанна не притрагивалась к еде, опасаясь отравления, только пила принесённую отдельно подкрашенную воду, делая вид, что пьёт вино.

Минуты, часы тянулись, а церемония проходила без отклонений от протокола. Доанна уже подумала, что её верный слуга ошибся и никаких заговорщиков, и в помине нет, а только бурная фантазия и непроверенные слухи, как из-за одного из столов, где располагались дворяне, поднялся пожилой энц.

– Граждане, представители всех сословий Империи! Я — энц по крови Борвис Мутрасо, взываю к вам!!!

«Началось», – подумала Доанна и приготовилась подать знак верным гвардейцам.

Энц говорил, распаляясь. Взывал к чести, к Закону, обращался ко всем сидящим в большом зале и к каждому в отдельности, рассказывая и так известные прегрешения вдовы Императора, но