Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

и улыбалась, хватаясь за меня, точно за соломинку.Пришлось ее встряхнуть и строго сказать: — Я обещала помочь и помогу. Не брошу. А сейчас приведи себя в порядок, неси завтрак и помоги собраться. Князь скоро будет, а я не готова.

—Слушаюсь, барышня. Все… сделаю, — Параша убежала, а я вздохнула.

Надо подготовиться ко встрече с Максимом. Он будет задавать вопросы, в этом я не сомневалась. Воронцов меня ошарашил, когда сказал, что княгиня хочет взглянуть на мой кулон, и я ляпнула, не подумав, что это родовой артефакт. Вопрос лишь в том, как много он понял и сколько готов открыть сам.

Параша принесла завтрак — кофе с булочками, масло, тонкие ломтики ветчины. Я заставила себя немного поесть, хотя кусок в горло не лез. Затем она помогла мне одеться в дорожное платье, прибрала волосы. И засуетилась вокруг, собирая вещи, а её движения выдавали лихорадочное нетерпение.

В дверь постучали, послышался голос Журина:

— Алиса Арсеньевна, князь Воронцов прибыл!

Я встала, одергивая платье, бросила последний взгляд на зеркало и покинула комнату. В сопровождении Журина я вошла в гостиную, где возле окна в ожидании застыл Максим.

—Добрый день, ваше сиятельство, — произнесла я, и князь оглянулся. Его зеленые глаза быстро оглядели меня, задержавшись там, где пульсировал «Сердце Феникса». — Я готова.

—Для кого-то доброе, а для кого-то и нет. Сегодня утром в банке «Столичный» был арестован за финансовые махинации барон фон Риттер, а вместе с ним купец первой гильдии Константин Борисович Фролов, — князь говорил спокойно, но во взгляде мелькнула искра жестокости, которая напомнила о днях, когда Воронцов допрашивал меня в прокурорском кабинете.

Почему я вдруг решила, что он может быть мне помощником? Прежний страх проснулся, и я невольно отступила. «В том, другом прошлом, я не помню никаких новостей об аресте Фролова…» Мои мысли прервали следующие слова князя.

— …Дочери купца дали шанс, если согласится сотрудничать со следствием. Вернее, она уже согласилась, — усмехнулся Максим. — А пока на их семью не легло черное пятно позора, Иван Степанов взял ее в жены, и сегодня они должны вернуться в Веретьево уже как законные супруги.

В гостиной повисла тишина.

«Теперь ясно, почему Лилия вышла за него замуж. А я еще думала, что она влюбилась. Заставили, значит. И все-таки… Константин Борисович каким-то образом вывернется».

—Вы меня… ошарашили, — наконец произнесла я. Рука так и тянулась коснуться кулона, вот сейчас Воронцов спросит про него.

—Эта новость скоро разлетится по стране, но я решил, что вы должны узнать ее одной из первых, — князь наблюдал за мной. И я ощущала, как снова теряюсь под пристальным взглядом Максима.

—Благодарю, — тихо сказала я, сжимая кулаки за спиной с такой силой, что ногти впились в кожу.

—Могу я попросить вас рассказать о вашей беседе с княгиней и взглянуть на родовой артефакт вашей семьи? — князь внимательно наблюдал за мной.

—Беседа была ни о чем, — я пожала плечами. — А потом ее сиятельство попросила показать кулон… Только, вы знаете, он неожиданно изменился. И стал выглядеть так, как вы его описали: темным, почти черным, в серебряной оправе.

Я потянула «Сердце Феникса» за золотую цепочку и с каким-то странным волнением раскрыла ладонь, показывая артефакт князю. Он замер, разглядывая золотое украшение, которое блестело на солнце. Кулон ровно вибрировал, нисколько не беспокоясь. Значило ли это, что артефакт не считает князя врагом?

Воронцов осторожно прикоснулся к «Сердцу Феникса» и тут же отдернул руку.

—Непростой артефакт, чувствуется в нем древняя сила, — тихо произнес князь, а потом взглянул на меня. — Если это ваш родовой артефакт, значит, ваша семья принадлежит…

Он не закончил. Но я и так поняла, что он хотел сказать. Ваш род — это огненные маги. Я выдала сама себя, и кому — кого считала предателем. Только Максим каждый раз удивлял меня и доказывал обратное. Да и можно все по-другому преподнести. Чем дольше я буду прятать кулон, тем больше интереса он будет вызывать… А показав «Сердце Феникса», все утихнет, не начавшись. Я ведь не скрывала его, а афишировать перед всеми семейную драгоценность… я вовсе не обязана.

—Я не знаю ничего о роде мамы, — это было полуправдой, я не обманывала Воронцова. — Кулон попал мне в руки совсем недавно от друга семьи. И я ношу его как память. Владею ли я… магией?

Князь нахмурился. По законам нашей страны он должен был бы меня арестовать, если я признаюсь. Если…

—Нет. Желаете проверить? Я велю служанке принести зажженную свечу…

—Не стоит, — хриплым голосом прервал Максим и хотел сказать еще что-то, но я опередила.

—Вряд ли мещане могут быть потомками Хранителей. Каравелла занимались изготовлением ювелирных изделий, так что кулон вполне мог попасть в семью, как оплата от заказчика или прадед приобрел его у какого-нибудь купца. Древние артефакты принадлежат только дворянству, думаю, прадед решил не упускать возможность и приобрести собственный. Только он не знал, что кулон будет бесполезен. И видимо, «Сердце Феникса» хочет остаться со мной, если решил не показываться княгине, — я улыбнулась, чтобы хоть немного разрядить напряженную обстановку.

Воронцов молчал, и я уже почти пожалела о своей откровенности, когда он наконец произнес:

—Думаю, вы правы, и ваше объяснение вполне логично, — в его голосе слышалось облегчение, словно князь сам хотел в это поверить. — Теперь, когда Марина Алексеевна убедилась, что у вас не тот артефакт, который ей нужен, уверен… беспокоиться вам больше не о чем.

—Буду надеяться. Едем, ваше сиятельство? — спросила я, а сама мысленно поздравляла себя. Как удачно все вышло. Если у князя и были какие-то подозрения, то теперь он о них забудет.

Я снова спрятала кулон, подмечая его спокойствие.

—Едем, — подтвердил Максим.

Журин поднес мне плащ, открыл дверь, и мы вышли в коридор. На лестнице я замедлила шаг, чтобы князь поравнялся со мной.

—Скажите, купец Фролов может как-то избежать наказания? — не удержалась и задала интересующий меня вопрос.

—Вряд ли, доказательства неоспоримы и свидетелей много, — Максим говорил негромко, словно опасался лишних ушей.

Внизу я накинула капюшон, пряча лицо от холодного ветра, и мы вышли на улицу.

На крыльце стояла карета с гербом Воронцовых. Кучер, закутанный в тулуп, тут же открыл дверцу. Журин помог мне подняться, и следом за мной в карету скользнул Максим. Мой охранник устроился рядом с кучером на козлах.

Внутри кареты было