Кровь Тала - Софья Шиманская

– Но Тамьян…

– Каждый боевой маг Эдеса – это Талия?

Луций поджал губы и хмуро перевел взгляд на карту.

В сущности, Орхо был прав. Да, Луций изучал тактику. Но это была тактика Эдеса. Он понимал, как двигаются и перестраиваются пешие когорты, как грамотно распределить лучников и сформировать кольцо вокруг ядра боевых магов – и на что они способны. Знал, как воевать против стихийных магов – но не как командовать ими.

Он махнул рукой и опустился рядом с Орхо, вытянув вперед ноги.

– Ладно. Тогда я займусь шаманами. – Он почесал Раду за ухом, как кошку. Соколица заворочалась, сонно фыркнула и положила голову ему на колени. Луций усмехнулся. – Уж их-то я изучил достаточно хорошо. Но мне нужны будут отряды поддержки.

– Как пожелаешь, – примирительно поднял руки Орхо.

Милош закончил возиться у верстака. Он тщательно вытер руки о не самую чистую тряпку, поднес Орхо высокую чашку и сел напротив.

От варева исходил тяжелый темный пар. Орхо, не глядя, взял чашу и залпом осушил ее. Едва заметно поморщился и вернулся к карте. Запястьем стер одну из стрелок и откинулся назад, примериваясь угольком, чтобы нарисовать новую.

Милош взглянул на него и улыбнулся.

– Нравится?

– Какой-то новый привкус, – Орхо облизнул губы и его слегка передернуло. – Что это было?

Милош опустил голову и склонил ее набок. Патиновые глаза блеснули медными прожилками. Приоткрыв рот, он медленно выдохнул и вдруг подался вперед, облокотившись на стол.

– Девять, – невпопад сказал он, – нас было девять. Эрон, Браяр, Йанула, Руана, Нира…

Он остановился. Зажмурился, как от боли, – и замолк.

Орхо вопросительно взглянул на него и, не дождавшись продолжения, щелкнул пальцами перед его лицом.

– Ты это к чему?

Милош вскинул голову и виновато улыбнулся.

– Забыл… – вздохнул он, – уже забыл. Нас было девять. Руане и Эрону было всего по пять лет. Они жили в соседнем доме. Йануле – десять, она была моей кузиной. А мне – шестнадцать. У меня как раз только появилась девушка. Красивая. Ее звали Халла. – Он снова улыбнулся и нежно повторил: – Халла, да. Ее не тронули. А меня забрали. В шестнадцать уже не должны забирать, но… Я был старшим.

– Куда забрали? – Луций скривился. – Какая Халла? Ты наклюкаться где-то успел, сокол?

Рада на его коленях беспокойно заворочалась. Он машинальным движением почесал ей загривок и окинул Милоша подозрительным взглядом.

В словах сокола не было ни связности, ни смысла – но это были не шаманские замашки. Это была исповедь. С чего бы Милошу исповедаться сейчас? К горлу Луция подступил ком.

Орхо отбросил карту и упер локти в стол, разминая пальцами виски.

– Говори яснее.

Милош помолчал, внимательно разглядывая его.

– Жатва, Аэд, – проговорил он с терпеливой улыбкой, – нас девятерых забрали на Жатву. Выкрали из домов, отняли у матерей. Там, на востоке, есть полянка, – он не глядя махнул рукой, – там деревья смыкаются неплотно и солнечный свет проходит сквозь кроны. Нас было девять. Тебе понравился настой, Аэд?

Орхо не ответил.

Он сидел почти неподвижно, словно боялся шевельнуться. Уголек в пальцах хрустнул и рассыпался золой. Суставы побелели. По подбородку прошла резкая судорога.

– Что ты дал мне, Милош? – спросил он, стиснув челюсть.

– Три зерна откроют дверь. Шесть – сорвут ее с петель, – пропел Милош, качая головой в такт, – девять зерен – пей до дна… – он улыбнулся. – Белый ковыль сладок, а черный на вкус как тень. Его сложно уловить в напитке. Я освободил твое пламя, мой хан.

Луций вскочил на ноги, резко сбросив с себя Раду. Та тяжело ударилась головой о край скамьи и осталась лежать не шелохнувшись. Он замер. В груди все сжалось, дыхание оборвалось – соколица не двигалась. Но в следующее мгновение ее тело чуть дрогнуло во сне и мягко перетекло в более удобную позу. Губы разошлись в безмятежной улыбке, словно она видела лучший сон в своей жизни.

Тени на ее лице шевельнулись, ласково поглаживая острые скулы.

Луций растерянно перевел взгляд на Милоша.

– Какого хера ты творишь?

– Эдера…

Пальцы Орхо сомкнулись на его запястье с отчаянной силой. Раскаленные, как тигель, они обжигали даже сквозь тугой холод Пятого. Он резко дернул Луция на себя, вонзил ногти в кожу и тяжело задышал, облизывая пересохшие губы.

Луций с размаху ударил ногой в ножку тяжелого стола, отпихивая его в сторону. Бумаги и чашки полетели на пол. В воздухе поднялся пряный запах, перебитый паром. Он опустился перед Орхо на колени. Тот вжался лбом ему в плечо, горячий, как печное нутро.

– Удержи меня… – сдавленно выдохнул он и поднял на Луция матовые от напряжения глаза. – Убей его. Убей сейчас, Эдера.

Луций услышал его пламя. Оно гудело в тени, рвалось толчками. Шкуры на стенах уже шевелились от жара, светящиеся грибы дрожали и тускнели на глазах. Огонь Первого слепил волю и обжигал разум. А Пятый мог лишь беспомощно виться вокруг него.

Милош как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ.

– Нас было девять, – повторил он. Голос звучал ровно, будто он зачитывал доклад. – Нас опоили ковылем. На рассвете, в час длинных теней, вывели на поляну – и началась Жатва. Жатва – это просто. Кто выжил – шаман. Кто погиб – корм для энки. Так мы рождаемся. – Одна из нитей его тени скользнула по полу. Игриво коснулась черного силуэта Орхо и тут же отпрянула. Он поднял взгляд. – Мне было шестнадцать. Я был выше других, и тень у меня была длиннее. Я их убил. Кузину. Руану. Эрона. И еще пятерых детей.

Слова Милоша пробирались в голову Луция сквозь вязкий гул взбесившегося Первого. Орхо обмяк у него в руках – навалился всем телом, одной рукой обхватив за шею, другой все еще стискивая запястье. Он дышал через раз на третий. Мелкая дрожь прерывалась резкими, конвульсивными толчками.

Воздух вокруг дрожал от жара, сжимался, трещал в ушах, словно готов был лопнуть. В нос бил запах паленой шерсти. Ворот рубахи темнел и прилипал к ключице, пар оседал на ткани изморозью и тут же таял.

Луций бросил взгляд на Раду. Ну конечно… он купил ее, потому что она напоминала ему Орхо. Она вовсе не была похожа на Милоша. Зато Луций вспомнил другого рыжего – Тумура – йорда. Тот не выносил присутствия Рады. Кричал, что иверийцы украли его сестер и скормили духам. Луций ему не поверил.

Сейчас принципы пополнения племени шаманов его интересовали в последнюю очередь. Он сжал зубы, со всей силы пнул ногой скамью