Кровь Тала - Софья Шиманская

– Я лишь хотел поприветствовать нового командира, – сказал он, – не стоит отказываться от гостеприимства, мой друг. В высоких кругах не принято обижать радушного хозяина. Манеры, – он покачал головой и прицокнул языком, – благородным человека делают его манеры. Тебе стоит научиться этому, Центо.

Марк пропустил его слова мимо ушей.

– Военный лагерь не место для пиршеств. Кроме того, в гарнизонах запрещено держать рабов, – произнес он. – Ты исполнял обязанности командующего в мое отсутствие. Теперь, когда я здесь, твое место в городе, проконсул. Кто передаст мне дела?

Сивилла выдержал паузу. Приторная улыбка прилипла к его губам. Он щелкнул пальцами.

– Мерий.

Черноволосый юноша лет семнадцати, который занимал центральную клинию, нехотя поднялся и подошел к ним, окинув Марка тоскливым взглядом.

– К вашим услугам, господин.

– Имя, звание, должность, – Марк брезгливо одернул на парне замявшийся край лацерны, – приветствие по форме, солдат.

Тот покосился на проконсула и, пожав плечами, приложил к груди кулак.

– Мерий Скапул, тессерарий первой арканы пятого легиона. Верен знамени.

Сивилла хлопнул в ладоши.

– Покажи нашему новому командующему его владения, – обратился он к тессерарию и потом повернулся к Марку: – Это мой помощник. Будь с ним ласков. Не сомневайся, у нас все прекрасно устроено.

– Разумеется, – процедил Марк и, развернувшись на пятках, направился прочь из павильона.

Уже на выходе он услышал за спиной вялое шарканье Скапула, которое тут же утонуло в громком смехе. Кир, ждавший Марка у деревянной колонны, не говоря ни слова, двинулся следом. Его чеканный, раздраженный шаг выделялся на фоне гогота и лая гарнизонных собак.

Марк всегда знал, что Йорд – помойка. Жирующие крысы – ее неотъемлемая часть. Удивляться было нечему. Однако он все равно удивлялся.

В нос бил запах дерьма и гнилой шерсти. Разбитый форум был покрыт бурой снежной кашей. Она лениво текла между строениями. Кое-где через особенно крупные лужи были перекинуты почерневшие доски. Чтобы добраться до павильона и устроить симпозиум с возлияниями посреди дня, Сиксту Сивилле наверняка пришлось пройти тем же путем: чавкать мягкими кальцеями по грязи, видеть покосившиеся бараки. Как можно наслаждаться фаршированным павлином, когда в тридцати шагах от тебя гниют нечищенные латрины? Да, Марк удивлялся. Не бесчестию командования – это было ожидаемо. Скорее его парадоксальной неприхотливости.

– Вон там у нас казармы, – сообщил Скапул. – За ними баня, но старая. Она для плебеев. Нормальная – только в городе. Это склад, – он кивнул вперед, – там обмундирование.

Марк скользнул взглядом по окнам, затянутым шкурами.

– Когда проводилась последняя инвентаризация?

– Всем всего хватает, не жалуются.

– Если я спрашиваю «когда», ты называешь дату, солдат.

Тессерарий замялся и дернул плечом.

– Надо смотреть по бумагам, – неохотно признался он. – Распоряжений от командования не поступало. Тут не передовая, господин.

– Трибун, – поправил его Марк. – Как часто ходят патрули?

– Тут не передовая, трибун, – с явной издевкой повторил Скапул. – В патрулях смысла нет. Если не соваться за седьмой меридиан, талорцы сюда не лезут. Чтобы держать их в узде, хватает клехтских наемников. Мы платим им дешевым вином и даем экипировку, а они патрулируют пограничье. Иногда меняем состав на аванпостах, но и там в целом спокойно. Инциденты случаются редко.

– Инциденты – это когда аванпост обращается в пепел? – уточнил Марк.

Тессерарий поджал губы.

– Лишний повод не высовываться.

Марк склонил голову набок и закрыл глаза. В шуме редких голосов, квохтания кур и воя горного ветра он сосредоточился на дыхании Калесты. Тяжелом. Яростном. Марку не нужно было смотреть на своего легата, чтобы представить себе его выражение лица. Именно оно позволило Марку сдержаться и не проломить чернявую, измазанную оглушительно вонючим майарским маслом голову Скапула на месте. Кир злился за него, а Марк мог делать свою работу спокойно.

Он насчитал шесть оснований для трибунала – и одну причину этого не делать. Фибула. Серебряная фибула с изображением журавля, которая скрепляла подбитую мехом лацерну юноши.

Марк выдохнул.

– Мне нужны списки личного состава, отчеты по подготовке гастатов и происшествиям за последние три месяца, в том числе те, что поступали с аванпостов, – произнес Марк. – И если я еще раз увижу офицера без обмундирования – отправлю в яму. Это все.

Тессерарий снова закатил глаза. Он делал это артистично и утонченно, едва слышно прищелкивая языком по небу.

– Будет так, – протянул он лениво. Развернулся, но перед уходом задержал томный взгляд на Марке. – Ты же понимаешь, трибун, не стоит ломать то, что работает. А здесь все работает как надо.

«Кому надо?» – подумал Марк, глядя Мерию Скапулу вслед. Когда тот скрылся из виду, Марк наконец перевел взгляд на Калесту. Посреди замызганного лагеря тот выглядел почти неприлично чистым в своей отполированной до блеска лорике. Он неотрывно смотрел на подгнившие доски барака, за которым исчез тессерарий, и до побелевших костяшек сжимал эфес гладиуса. Кромка выдвинутого клинка ловила недобрые отсветы пасмурного неба.

– Невероятно, – выдохнул он.

– Отставить, – Марк кивнул на его меч и двинулся к складу. – «Невероятно»? Это слово ты решил выбрать?

Кир бросил на него мрачный взгляд.

– Более крепкие выражения мы растратили на эдесский учебный корпус. Сейчас я понимаю, что это было весьма расточительно.

– Напомни мне расширить твой словарный запас.

По губам Калесты скользнула быстрая ухмылка, но лицо тут же снова стало каменным.

– Что ты намерен делать, трибун?

– Для начала нужно оценить масштаб бедствия, – ответил Марк и толкнул дверь плечом.

Дверь поддалась не сразу. Разбухшее от влаги дерево затрещало, однако, петли провернулись беззвучно. На складе было душно. Пахло отсыревшей пылью и ржавчиной. Где-то капала вода. В углу зашуршала потревоженная мышь. Марк шумно втянул воздух, провел подбородком в сторону и мысленно досчитал до десяти, чтобы подавить раздражение. Обмундирование, которое не ушло к клехтским наемникам, давно успело сгнить.

Он подхватил один из сваленных в угол пилумов и попробовал изогнуть чуть влажное древко.

Оно не поддалось.

– Свет, – приказал Марк.

В искрах расчерченной Калестой печати он склонился над пилумом. Острие было чистым – ни ржавчины, ни подтеков. Марк вскинул бровь. Оружие укрыли хароновой печатью.

Проверив еще несколько пилумов, Марк убедился, что каждый снаряд был аккуратно защищен от внешних повреждений. Такое делали лишь в особых случаях – когда приходилось перевозить арсенал между стоянками в холод или дождь. Долгая, кропотливая работа. Марк двинулся вглубь склада между узкими стеллажами. Щиты, кинжалы, тусклые гладиусы валялись вперемешку. Он касался древесины кончиками пальцев, искал гниль – и не находил. Что ж, по крайней мере, с чем-то клика Сикста Сивиллы справилась,