Небудущее - Владимир Сергеевич Березин

Николай Степанович хмыкнул и сказал, что ему сейчас не до розыгрышей и очень болит голова.

Но парочка в серых костюмах не отставала.

– Так откуда вы знаете про Николая Александровича?

– Ну как же, это во всех книгах есть. Все же пишут о том, что в восемнадцатом году свита Скоропадского представлялась императору Вильгельму. Он поговорил с ними, а потом попрощался и вышел. За тем местом, где он стоял, была портьера, она раздвинулась, и вошёл государь. Все преклонили колена, а он сказал, чтобы они возвращались на Украину и формировали там свои части. А когда настанет час, он сам возглавит армию и начнёт московский поход, а потом…

– Очень жаль, что вы не хотите сотрудничать, – сказал старший печально.

– Жаль-жаль, – повторил за ним молодой, – и ведь имя у него такое хорошее. А он ни в какую.

– Да я сотрудничаю, сотрудничаю! – заторопился Николай Степанович. – Я хочу! У нас одних инвестиций в пакете на двести пятьде…

Но парочка уже уходила.

За день до Нового года к нему в номер постучала Снегурочка. Одета она была довольно рискованно, и на месте Дедушки, рассеянно подумал Николай Степанович, он бы её отшлёпал. Впрочем, шлепки, кажется, входили в тариф.

– Я старенький, – сказал ей, ничуть не покривив душой, Николай Степанович. – Дай я так тебе денежку дам, свечку за меня поставишь.

* * *

Николая Степановича давно занимал вопрос, чем Дед Мороз отличается от Санта-Клауса и при чём там Снегурочка. Белобородые старики были не похожи, как советский солдат и американский: один в сапогах, другой в диковинных высоких ботинках, один в шинели, другой в курточке, у одного на каске горит красная звезда, а у другого – не пойми что. Кажется, белая и ещё какая-то сеточка, как на колготках.

При этом Дед Мороз стоит прямо и властно, а Санта – сутул, да и склонен к быстрым движениям. Для Санты естественно лезть в дымоход, Дед Мороз не приблизится к нему никогда. Он стоит посреди леса в своей шубе до пят и с магическим посохом; кому надо, тот сам должен найти его там. Если не замёрзнет, конечно.

Один – Зимний Князь, другой – Клоун.

Князь несёт смерть неудачнику или одаривает своего холопа. Клоун только лишает милости. У Князя в друзьях двенадцать месяцев, и вместе они напоминают пир короля Артура, только вместо круглого стола между ними костёр. У Санта-Клауса в подчинении маленький заводик, какие-то зелёные уроды на пожизненном найме и сложная логистика воздушно-гужевого транспорта.

Николая Степановича также занимали превращения Деда Мороза. В журналах его детства Дед Мороз был ещё и прежним годом, который должен был исчезнуть под бой курантов. Новый год представлял собой мальчика – то в шапочке с помпоном, то с лыжами; часто на этой парочке, чтобы не перепутать, писали их цифровое назначение, оттого они становились похожи на участников лыжного забега.

Уходящий год успевал перемолвиться со сменяющим его малышом и, видимо, что-то посоветовать.

Оба они были рады – уставший старик, валящийся в небытие, и мальчик, который страдал синдромом преждевременного старения. Но мальчику оставался целый год на разное, вот он и улыбался, теребя четырёхзначный номер на груди.

Ещё старик был снабжён помощницей. Снегурочку он называл внучкой, но ничто не указывало на родство – так часто обращаются старики к молодым женщинам. Снегурочка исполняла роль эльфов при Санте и одновременно оленей. Впрочем, нет, олени были замещены на трёх лошадей. Князь снега и льда был основателен и если и выбирался куда, то на русской тройке, которая, как известно, непостижимый вид транспорта. Страны и народы расступаются перед ней, хотя она и не имеет намерения доехать до границы снегов.

Кровь Деда Мороза – сладкая и пузырчатая, она льётся в бокалы новогодней ночи, а плоть его – салат оливье, и горе тому русскому человеку, кто не подойдёт к этому причастию. Ему предшествует не исповедь – скорбное перечисление недоделанных работ и невыполненных обещаний. Это исповедь наоборот, опись желаний и требований от мироздания.

Но Николай Степанович знал, что не так страшна зима, как страшно начало весны. Тревожен март, когда пчёлы голодны, и, открыв крышку улья, можно обнаружить мышь, подъевшую зимние запасы.

Да что там пчёлы! Март означал смерть для людей, у которых в погребе кончилась репа, а в новые времена – картошка.

Снег ещё в полях, и даже берёзовыми почками не наешься, не подойдёшь к весеннему причастию берёзовым соком.

Не так страшен Князь холода, как его третий дружинник, что молча греется у костра.

Николай Степанович знал это дело, потому что происходил из деревни, а там смерть родственника осенью почиталась за удачу, потому что освобождалась его доля запасов. Умерший в марте ел лишнее, в себя, а не в семью.

Но сейчас он отогнал от себя эти мысли. Пчёлы – вот суть. Ради них он сюда приехал. Настоящий пасечник понимает, что он служит пчёлам, получая в награду излишки мёда. То, что пчёлы не смогут съесть долгими зимними вечерами.

А вот глупый пасечник похож на африканскую птичку индикатор, иначе называемую мёдоуказчиком.

Она призывает своим пением зверя к пчелиному гнезду, чтобы потом, когда оно будет разорено, полакомиться остатками.

И имя ей Indicator indicator.

В детском мультфильме, название которого Николай Степанович забыл, кто-то наивно произносил: «Это индикатор, он всё понимает, но не говорит, он только меняет цвет. А хотите, я его стукну?..»

«Стукни, – думал тогда Николай Степанович. – Всенепременно стукни. Так ей и надо, этой твари».

* * *

В саму новогоднюю ночь гости пировали в большой зале отеля.

Николай Степанович физически ощущал ледяной мороз над стеклянным куполом зала. Тройные стёкла, разумеется, никакого мороза не пропускали, но Николая Степановича познабливало. «Только бы выгорело с Пчеловодом», – подумал он. И тут же его посетило ощущение, что и эту его мысль кто-то подслушал и записал.

«Господь нас наказывает тем, что наши фантазии сбываются буквально», – осторожно подумал он вслед. Или даже пробормотал вслух, потому что на него покосились.

Здесь сбываются все желания, ведь это родина Деда Мороза.

Между тем к гигантской ёлке вышла счастливая семья – так в первое мгновение показалось Николаю Степановичу. Это был высокий седобородый человек вместе с писаной красавицей. За руку они вели маленького мальчика, так же, как и они, одетого в шубу. На шапках значился год: у седобородого – уходящий, а у мальчика – наступающий. Снегурочка обошлась без цифр.

Заиграла бодрая электронная музыка, и наконец стали бить куранты.

Николай Степанович хватил водки и с тоской