Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Из броневика выскочил полуголый мужичок с гаечным ключом в руках, посмотрел на меня, уступил место внутри. Коллинз заскочил внутрь через тесный люк, помог мне протиснуться вслед за ним, жестом попросил меня закрыть дверцу. В броневике было темно и тесно, лишь немного света проникало через бойницы и щели в бронелистах. Этого, однако, хватало, чтобы видеть, как морщится Коллинз.

— Они всё прое… Кхм… Предадут, — тихим свистящим шёпотом сказал он. — Переговорщики.

Снаружи толпился народ, но наш разговор оставался конфиденциальным.

— Да, есть такое подозрение, — столь же тихо ответил я. — Нужно что-то делать.

— Поэтому я тебя и искал. Говорят, там британский крейсер на рейде? — спросил он.

— Да. Пока просто стоит и действует на нервы, — сказал я.

— Вот дьявол… Это всё усложняет, — пробормотал Коллинз.

— Не всё, но многое. Кларк сказал, если переговорщики подпишут капитуляцию, он продолжит сражаться. Я тоже, — сказал я. — А ты, Мик?

— Я буду драться, пока последний британский солдат не уплывёт отсюда к чёртовой матери, — процедил Коллинз.

— Так я и предполагал, — кивнул я. — Скорее всего, Дублин придётся оставить.

— Мы в окружении, как ты себе это представляешь? — удивился Мик.

Я похлопал ладонью по броне.

— Броня крепка и… Броневики наши быстры, — сказал я. — Это отличное средство прорыва.

— Насчёт быстроты ошибаешься. Слишком тяжёлые, кое-как плетутся, со скоростью пешехода, — сказал Коллинз.

— Надо сделать ещё парочку, — сказал я. — Займёшься?

— Да, — коротко ответил он. — Если придётся уходить, то куда?

Я помедлил немного, рисуя в голове карту острова.

— На запад, по железке к Голуэю, — проговорил я. — Хотя, как получится. Может, и не придётся уходить.

На этот счёт я сильно сомневался, но кое-какая надежда ещё оставалась.

— И если уйдём, то что делаем? — спросил Коллинз, заранее зная ответ.

Судя по всему, у него и своих соображений хватало, но сейчас он хотел просто узнать моё мнение. Посоветоваться со старшим товарищем, удостовериться в собственных решениях.

— Партизаним, — сказал я.

— Я в тебе не сомневался, Майк, — сказал вдруг Коллинз. — Мы будем драться до конца. У Британии нет столько солдат, чтобы охранять каждый мост и каждую дорогу.

На том и порешили. Я бы вообще предложил пост командующего именно Коллинзу, если вдруг нам доведётся перейти к такой, мобильной тактике, он — прирождённый разведчик, партизан. Но кадровые вопросы всё ещё остаются вне моей зоны ответственности.

Поэтому я занялся броневиком. С высоты моего опыта и скудных инженерных знаний я всё равно мог подсказать нашим доморощенным конструкторам что-нибудь полезное, вроде наклона брони или защиты колёс, так что второй «Кухулин» должен стать ещё более совершенной и ужасающей машиной.

Церковь святого Варфоломея, Боллсбридж, Дублин

Церковь, в которой назначили встречу британские переговорщики, находилась в тихом окраинном квартале с живыми изгородями и пряничными фасадами кирпичных домиков, прячущихся за кронами распустившихся лип. Война, впрочем, добралась и сюда, кое-где виднелись следы пожаров, сорванные ставни, разбитые витрины. Ничейная территория, формально контролируемая британцами, но по факту — серая зона. Только поэтому выбор места устроил делегатов от Временного правительства Ирландской республики, будь оно чуть дальше от Гранд-канала хотя бы ещё на квартал, и никакой встречи не состоялось бы.

Делегация прибыла вовремя, с пунктуальностью швейцарского хронометра. Пирс выбрался из машины первым, он сменил военную форму на гражданское платье, элегантный строгий костюм с узким галстуком. Даже туфли его были начищены до скрипа. Коннолли выбрался вслед за ним, заметно напряжённее обычного, озираясь по сторонам точно хищная птица в поисках добычи. Макдона, единственный среди делегатов в военной форме, суетился поблизости с тонкой папкой в руках. Джон Диллон крутился рядом со всеми сразу, точно бестолковая пастушья собака.

Британцев не было, за исключением пары охранников, капрала и рядового, которые пропустили всех четверых внутрь церкви, где в алтарной части стоял длинный стол, на котором не было ничего, кроме кувшина с водой и пары стаканов. Воистину английское гостеприимство.

— Может, время перепутали? — предположил Томас Макдона, и его голос отозвался в пустой церкви гулким эхом.

— Ничего они не перепутали, — проворчал Коннолли. — Специально опаздывают, чтобы нас разозлить. Садись.

Диллон суетился, периодически выходил куда-то наружу, с кем-то советовался и перешёптывался, через какое-то время даже принёс чаю для всех, с помощью местного священника, жившего поблизости.

— Присядьте, Джон, — попросил Пирс, когда мельтешение парламентария окончательно вывело его из себя. — Пока мы ждём здесь переговорщиков, наши бойцы укрепляют оборону, так что чем дольше здесь тянут время, тем лучше для нас.

Эти слова, видимо, донесли до британского руководства, потому что через четверть часа двери церкви открылись.

Генерал Джон Гренфелл Максвелл вошёл первым, в полевой форме, с надменным выражением лица, и выглядел он именно так, как описывал его Кларк. На лице было крупными буквами написано, что это жестокий сукин сын. Вслед за ним семенили пара штабных офицеров в чинах майора и полковника и один господин в штатском, с виду — из министерства по делам Ирландии. Никаких посредников, никаких нейтральных лиц.

Диллон встал первым, подобострастно и заискивающе улыбаясь, Пирс и остальные неохотно поднялись следом. Руки пожимать не стали, просто расселись по разные стороны стола.

Генерал некоторое время молча изучал своих оппонентов, всех троих по очереди, как изучают местность перед решающим манёвром.

— Джентльмены, — произнёс наконец генерал, и штабной переводчик забубнил на гэльском. — Скажу прямо и открыто, чтобы не возникло недопониманий. У вас нет никаких шансов на военный успех. Позиция Его Величества ясна и не оставляет простора для манёвра, так что торга не будет. Предлагаю вам внимательно её выслушать.

— Переводчик не нужен, генерал, — дружелюбно сказал Пирс. — Мы говорим по английски.

— Переводчик останется. Повторюсь, я не хочу, чтобы вы что-то неправильно поняли, — отрезал Максвелл.

Он раскрыл папку перед собой, но даже не заглянул в бумаги, пристально глядя на Пирса. Президент самопровозглашённой республики сидел прямо, как будто проглотил шпагу, стараясь держать себя в руках. Максвелл если и не потешался над ними открыто, это было близко к насмешке.

— Первое. Полное и немедленное прекращение вооружённого сопротивления. Второе. Всё оружие должно быть сдано представителям законной власти в течение сорока