"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

пока не смотрел и мог ещё несколько минут считать вечер удачным: дочь танцевала, князь принял благодарность, губернское общество не потребовало денег. Секунданты в этот расчёт войти пока не успели.

Я увидел Иллариона Петровича. Князь стоял возле колонны в десятке шагов от нас. Мужчина рядом продолжал что-то ему рассказывать, но Илларион Петрович слушал уже вполоборота. Нас он заметил по крайней мере тогда, когда вокруг поручика Сабурова начали собираться особенно занятые гости.

Князь ответил собеседнику, поклонился и направился к нам. Шёл он без поспешности. Я успел поправить манжету, достать перчатку и обнаружить, что пальцы сжали её сильнее необходимого. Значит, вызов всё-таки пробил мою уверенность. Снаружи повреждение пока оставалось косметическим; внутри я уже составлял перечень современного оружия, которое никогда не держал в руках.

Илларион Петрович остановился рядом и поклонился Анфисе Парамоновне.

— Возникли трудности, Алексей Николаевич? — спросил он.

Помощи не предложил, Сабурова возвращать не собирался и готового решения из кармана не достал. Князь оставил мне право самому назвать размер происшествия. Щедрость имела свои пределы.

— Поручик пришлёт ко мне секундантов.

— Я понял.

Его взгляд опустился к моей руке. Я разжал пальцы.

— Сам вызов меня не смутил, — сказал я несколько быстрее, чем требовалось для убедительности. — Меня затрудняет порядок. Русского дуэльного кодекса я не знаю. В Америке подобные дела наверняка устраивают иначе. Кроме того, я всего неделю в городе. Ещё не нашёл человека, который обсудит, из какого оружия меня удобнее убить.

Анфиса Парамоновна посмотрела на меня. Илларион Петрович слегка повернул голову.

— Писаного русского кодекса пока нет, — сказал он. — Есть обычай. Его знают офицеры, секунданты и те, кому часто приходилось присутствовать при чужой несдержанности.

— Удобная система. Правила отсутствуют, а нарушение уже состоялось.

— Дуэльный обычай вообще предпочитает начинать с последствий.

Князь говорил спокойно, без желания сделать угрозу меньше. Это раздражало и одновременно помогало: обещание, что всё обязательно закончится благополучно, сейчас прозвучало бы гораздо тревожнее.

— Завтра секунданты Сабурова явятся к вам, — продолжил он. — Они назовут оскорбления и передадут требование удовлетворения. Ваш секундант выслушает их, потом поговорит с вами. Сперва обе стороны выяснят, можно ли закончить дело объяснением или извинением.

— Сабуров уже дважды получил отказ.

— От вас. Секунданты нужны ещё и затем, чтобы противники на время перестали разговаривать лично. В некоторых случаях это спасает больше жизней, чем врач.

Анфиса Парамоновна раскрыла веер на несколько пластин.

— Значит, их первая обязанность — примирить стороны? — спросил я.

— Попытаться, — ответил князь. — Взять назад лишнее слово, уточнить смысл, подобрать форму, которая сохранит достоинство обоих. Большинство таких дел допускает разумный выход.

— А остальные?

— Остальные потом и запоминаются.

Илларион Петрович на секунду посмотрел в сторону Сабурова. Поручик разговаривал с офицерами. Жесты оставались быстрыми, но руки к эфесу больше не тянулись. Свою часть вечера он завершил и теперь, вероятно, выбирал тех, кому завтра предстояло продолжить её без музыки.

— Если Сабуров потребует именно публичных извинений? — спросил я.

— Мой долг будет установить, допускает ли его требование достойную для вас форму.

Я посмотрел на князя.

— Ваш долг?

— Вы сказали, что секунданта у вас нет.

— Пока нет.

— Теперь есть.

Он произнёс это спокойно и перевёл взгляд на оркестр, где служитель раскладывал ноты по пюпитрам. Никакой паузы для благодарности князь не оставил. Возможно, знал, что я всё равно ею воспользуюсь.

— Ваше сиятельство, — сказал я, — вы предлагаете стать моим секундантом?

— Предлагаю.

— Причина ссоры не украсит ваше имя.

— Причины дуэлей редко украшают участников. Поэтому их обычно пересказывают после третьего бокала, когда требования к красоте снижаются.

— Вы уверены?

— Да.

Короткий ответ закрыл вопрос. Илларион Петрович не ссылался на прежние дуэли, не обещал заставить Сабурова отступить и не превращал услугу в жест покровительства. Он просто занял свободное место рядом со мной. В городе, где я прожил десять дней, это место до сих пор оставалось вакантным.

— Благодарю, ваше сиятельство. Принимаю.

— Тогда до появления секундантов вы ничего поручику не пишете, объяснений не ищете и новых поводов не создаёте.

— Последнее зависит от того, сколько офицеров успело увидеть мой взгляд.

— До утра смотрите преимущественно на дам.

Анфиса Парамоновна чуть подняла веер.

— Поручик и к этому способен предъявить претензию, — сказала она.

— Тогда Алексей Николаевич хотя бы выберет более традиционный повод, — ответил князь.

Он снова обратился ко мне:

— После попытки примирения обсуждают условия. Оскорблённая сторона предлагает оружие и способ поединка. Секунданты проверяют, насколько условия равны и соответствуют тяжести оскорбления.

— У Сабурова тяжесть уже распределена по четырём пунктам.

— Четырём?

— Наглый взгляд, пренебрежение к военному мундиру, обвинение в пьянстве и попытка избавиться от него ради разговора с Анфисой Парамоновной.

— Последний пункт особенно опасен?

— Он произнёс его с большим чувством.

Князь слегка повёл бровью.

— Поручик обстоятельно распорядился несколькими минутами.

— Он даже подготовил текст моего извинения. Мне оставалось повторить с выражением.

— Вы отказались от предложенной роли?

— За чтение чужого текста я привык получать деньги.

Анфиса Парамоновна посмотрела на меня поверх веера.

— В этот раз вам предложили сохранить жизнь, — сказал князь.

— Условия оплаты следовало назвать сразу.

Илларион Петрович выдержал короткую паузу. Его взгляд оставался серьёзным, но возле рта появилась едва заметная складка.

— Чаще выбирают пистолеты, — продолжил он. — Возможны сабли или шпаги. При холодном оружии обе стороны должны владеть им достаточно сходно, иначе секунданты обязаны возражать.

— Тогда сабли и шпаги можно