Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Именно, — жестко кивнул я. — Так что выбор у нас до смешного простой. Мы можем стоять здесь и смотреть, как он медленно умирает, при этом безукоризненно соблюдая все протоколы и инструкции. И наши карьеры будут в полной безопасности. Или мы можем попытаться его спасти, грубо нарушив все мыслимые и немыслимые правила.

Я сделал паузу, а потом нанес последний, самый жестокий и грязный удар.

— И еще одно. Это сын Игоря Степановича Шаповалова. Начальника нашей хирургии. Мастера-целителя. Человека, который прямо сейчас, в эту самую минуту, находится во Владимире и оперирует других детей, потому что его врачебный долг не позволил ему бросить своих пациентов даже ради собственного ребенка. А теперь представьте: вы готовы через час позвонить ему и сказать: «Извините, Игорь Степанович, ваш сын умер. Мы, конечно, могли бы попытаться его спасти, но, знаете ли, очень побоялись нарушить инструкцию»?

Прямое давление на чувство вины и животный страх перед начальством. Но чертовски эффективно. Иногда людей нужно хорошенько пнуть, чтобы они, наконец, начали действовать.

Кобрук побледнела еще сильнее. Киселев нервно сжал кулаки. Все присутствующие прекрасно понимали — если ребенок умрет, а они даже не попытаются сделать все возможное и невозможное…

Шаповалов их уничтожит. Не физически, конечно. Но они не могли так подставить коллегу.

— К тому же, — добавил я, намеренно смягчая тон, чтобы дать им соломинку, за которую можно было ухватиться, — формально мы не нарушаем закон. Процедура ЭКМО как метод лечения в Империи разрешена. Да, утвержденного педиатрического протокола не существует. Но не существует и прямого, официального запрета на ее применение у детей. Это, так сказать, серая юридическая зона. А в экстренной, жизнеугрожающей ситуации лекарь имеет полное право принимать нестандартные решения, исходя из высших интересов пациента.

Юридическая казуистика, конечно. На самом деле мы ходим по очень тонкому, острому лезвию. Но им сейчас была нужна эта иллюзия законности, чтобы оправдать свой страх.

Кобрук провела рукой по лицу, размазывая остатки вчерашней туши.

— Черт… Черт возьми… Шаповалов меня действительно убьет, если мы даже не попробуем… Ладно! — она резко выпрямилась, ее глаза снова обрели привычный стальной блеск. — Действуйте, Разумовский! Вся ответственность на вас! Я подпишу любые бумаги задним числом!

Умница. «Железная леди» вернулась. Она прикроет меня административно, если вдруг что-то пойдет не так.

— Отлично! — я резко повернулся к застывшей в оцепенении команде, мгновенно переключаясь в режим полевого командира. — Так! Слушать всем! У нас есть от силы десять минут на подготовку! Каждая секунда на счету! РАБОТАЕМ.

Я начал раздавать приказы как генерал перед решающей атакой. Четко, быстро, без малейшего права на возражения или панику.

— Петренко! — сказал я дежурному реаниматологу. — С этой секунды ты — главный по аппарату ЭКМО! Быстро готовь аппарат! Педиатрический контур, объем праймирования двести пятьдесят миллилитров! Расчетный поток — полтора-два литра в минуту для веса в двадцать с небольшим килограмм! Проверь оксигенатор, газовую смесь, все датчики давления!

Петренко — умный парень. Схватывает все на лету. И что гораздо важнее — он не боится нового, неизведанного. Из него выйдет отличный лекарь, если он не сломается под этим давлением.

— Понял! — он кивнул и, не теряя ни секунды, бросился к аппарату ЭКМО, стоявшему в углу палаты, как огромный, спящий металлический монстр.

— Киселев! — я резко повернулся к застывшему в оцепенении заведующему всей хирургией. — Игнат Семенович, мне нужны ваши золотые руки!

Я, конечно, мог бы провести канюляцию и сам. Но Киселев сейчас был унижен, растерян. Если я полностью отстраню его от такой уникальной, сложнейшей операции, он обидится. А обиженный, деморализованный начальник в такой критический момент — это последнее, что мне было нужно.

— Вы — лучший сосудистый хирург в этой больнице. У мальчика крошечные сосуды — бедренная артерия и вена сейчас не толще простого карандаша. Здесь нужна ювелирная точность. Будете моим первым ассистентом. Я проведу саму канюляцию под контролем ультразвука, а вы обеспечите нам идеальный хирургический доступ и безупречный гемостаз.

Дал ему важную, ответственную роль. Подчеркнул его уникальное мастерство. Мужское эго удовлетворено. Теперь он будет работать на полную, с азартом, а не из-под палки.

Киселев выпрямился, его плечи расправились, в глазах вместо паники появился профессиональный азарт.

— Понял! Что нужно для доступа?

— Сосудистый набор, педиатрический! Самые маленькие зажимы типа «Бульдог»! Маленькие ретракторы Вейтланера! Атравматический шовный материал пять ноль на колющей игле!

— Будет сделано! — он тут же повернулся к растерянной медсестре. — Галина! Слышала? Быстро в центральную операционную! Неси все, что целитель Разумовский сказал! Бегом!

— Алина! — я посмотрел на старшую медсестру. — Стерильный стол, инструменты по списку, который сейчас даст Киселев! И немедленно подготовьте канюли для ЭКМО — педиатрические, самого малого диаметра, какие только есть! Четырнадцать и шестнадцать!

— Поняла! — она коротко кивнула и тут же бросилась к шкафам с расходными материалами. — Светлана, быстро, помогай мне! Маша, тащи стерильное операционное белье!

— Вашин! — анестезилог вздрогнул, когда я обратился к нему. — Хватит паниковать! С этой секунды ты отвечаешь за анестезию и гемодинамический мониторинг!

— Но я… я никогда не вел анестезию при ЭКМО…

— НАУЧИШЬСЯ! — рявкнул я так, что он подпрыгнул. — Фентанил — два микрограмма на килограмм! Рокуроний — один миллиграмм на килограмм! Держи среднее артериальное давление не ниже шестидесяти на норадреналине — начни с дозы ноль один микрограмм на килограмм в минуту! И следи за этими показателями как за собственной жизнью!

Дал ему конкретные цифры, конкретные, простые задачи. В состоянии паники люди не могут думать абстрактно, им нужны четкие, почти военные инструкции.

— Медсестры! — я повысил голос, обращаясь ко всем сразу. — Кровь! Мне срочно нужна кровь! Эритроцитарная масса — две единицы! Свежезамороженная плазма — две единицы! Тромбоконцентрат — одна доза! ЭКМО сильно разжижает кровь, у нас почти наверняка будет кровотечение!

— Какая группа крови⁈ — крикнула старшая медсестра из коридора.

— Первая положительная! Нет, стоп! — я на секунду замер, повернулся к Алине. — Какая группа у мальчика?

— Вторая положительная! — ответила она мгновенно, не отрываясь от подготовки инструментов. — Я проверила сразу же при поступлении!

Молодец. Хорошая медсестра.

— Вторая положительная или первая отрицательная как универсальный донор! — скорректировал я свой приказ. — Быстро!

Фырк запрыгнул мне на плечо, его маленькие коготки впились в ткань халата.

— Эй, полководец! Ты действительно уверен