Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

и он, обладая талантом от своих родителей, мог похвастаться огромным на фоне других Узумаки объёмом чакры. Не уверен, было ли у него больше чакры, чем у меня, но то, что другие дети иногда страдали от того, насколько был силён наш сын, видеть было уморительно. Он был активным на фоне меня ребёнком. Я был рад, что в такое время у него было счастливое спокойное детство. На фоне других наш клан был островом спокойствия, и то, что в последние годы всё меньше и меньше тех, кто посягает на наш мир, было достижением отчасти моей персоны.

Возвращаемся домой, и в атмосфере уюта и покоя продолжаем день. Вечером собрались вместе семьёй. Играли, веселились, кушали всякое. Меня наполняют мысли, будто бы всё это что-то нереальное. Что-то слишком хорошее, но это правда, я знал это. Правда моей жизни, правда моего счастья.

Сын часто просит прочитать ему сказку перед сном, и я с удовольствием выполняю его просьбу. С каждым таким моментом я чувствую, как крепнут наши отношения, и как важны такие моменты для всей семьи. Будущее определяет моё отношение, и дневники, которые я заполняю с рождения сына, хранятся у меня в комнате под печатями, исписанные всем тем, что должен будет узнать сын в своё время. Там были мои мысли, техники и всё, что я знал насчёт будущего этого мира. В случае моей смерти это поможет всем моим близким. Я надеялся, что они никогда не найдут эти дневники, но перестраховываться от неожиданной смерти было в моём случае, учитывая битвы, в которых я был и буду, умным решением. По крайней мере, мне так думалось.

Погладив по волосам сына, который уже спал, как и Мито, а я, закончив последнюю строчку недавних событий, закрыл книжку. Переплёт книги такого вида заказать стоило многих денег, но деньги были последним, о чём я думал в этой жизни. Вздохнув от предстоящих событий, пробрался на нашу кровать и обнял жену. Вдохнув запах волос Мито, нежно обнял её, стараясь не разбудить.

Палач клана Узумаки — соответствующий титул для человека, коим я стал. Я защищу их, и даже если мне придётся пролить кровь тысяч и убить десятки больше, сделаю это без раздумий и волнений. Я не ищу оправданий для своих поступков, потому что знаю, что любое действие, любое решение, которое я приму, будет оправдано необходимостью защитить тех, кто стал моей семьёй, даже если для этого придётся пройти через горы трупов. Я не буду колебаться.

Мои руки готовы к делу, а моя решимость — непоколебима.

---

— Ты готов? — Посмотрел в глаза ребёнка, который вырос на моих руках, и ученика, что давно уже стал тем, кто ведёт клан Сенджу в светлое будущее. Гордость внутри меня теплилась, видя, кем вырос Итама.

— Всегда, Оками-нии-сан. — Он, сжав катану на поясе, взглянул на толпу позади, огромную, что простиралась на сотни метров, вздохнул и поднял голову высоко. Итама Сенджу никогда не покажет волнение для своих подчинённых.

Хаширама, оглядев толпу и смотря каждому в лицо, пытаясь запомнить всех, как он всегда делал, молча кивнул и вскинул руку с сжатым кулаком. Слова и крики были излишни, мы не обычные люди, которым нужна поддержка и мотивация ради действий. Мы шиноби, и наша сила — в решительной тишине. Он указал рукой на далёкие земли, в которых мы будем биться, возле гор в холмистой местности без живности и природы. Там решится жизнь многих, и многие оставят там свои жизни, но никогда Сенджу не пасовали перед битвой.

Одно лишь слово вылетело с уст моего младшего брата. Слово, которое все ждали.

— Вперёд!

И Сенджу пошли в решительный бой. Хаширама, Тобирама и Итама. Сенджу, старейшины, кои могли биться, и многие молодые люди. И я, единственный Узумаки среди них, бежал рядом со своим учеником.

Продвигаться в огромной армии отличалось от того, чтобы быть одному. Топот ног, дыхание и негромкие разговоры. Всё это сливалось, а рядом Итама тоже решил поговорить ни о чём, стараясь унять нервозность. Он хоть и был уже сильным шиноби на уровне своего брата Тобирамы, но не всегда сила шла бок о бок с решительностью.

Битва не началась внезапно и быстро. Сперва была встреча Глав кланов и их братьев. Встреча Мадары Учихи и Хаширамы Сенджу перед решающим боем — это момент, насыщенный напряжением, историей и глубокой личной драмой. Обе фигуры, являющиеся олицетворением противоположных взглядов на мир, стоят друг напротив друга, окружённые армиями своих шиноби. В учебниках истории этот момент будет показываться как то самое событие, которое изменило многое, я это чувствовал.

Мадара стоит с выражением уверенности и даже холодной решимости. Его облик, как всегда, внушает страх и уважение для всех, кроме меня и Хаширамы. Даже Тобирама испытывал давление от того, с кем бился его старший брат каждый раз, когда они встречались. Чёрный плащ, символ Учихи, развевается на ветру. Его глаза сверкают, а в них читается яростная решимость закончить то, что они с Хаширамой начали много лет назад. Он не боится и не сомневается в своём пути. Мадара готов победить, несмотря на разницу в силах и идеологиях, полагаясь на свою уникальную силу, силу Мангекьё. Его оружие выглядит как огромный стальной веер с нарисованными томоэ на нём. К нему также можно крепить цепи, на которых висело острейшее оружие. Катана на поясе была также на месте.

Хаширама стоит напротив, его лицо выражает спокойствие и некую печаль, словно он осознаёт, что этот бой может стать концом их общей мечты о мире. Его повязка светла, без крови, а на лице — уверенность, от которой не чувствуется угрозы. Он держит в руках свой огромный свиток, который возвышается рядом, а за спиной — его армия, которая готова сражаться, но он лично не желает кровопролития. Хаширама, несмотря на всю мощь, является человеком мира и ищет способы избежать разрушения, понимая, что битва с другом может привести только к гибели.

Младшие братья: слева и справа от них стоят их младшие братья, каждая из сторон окружена верными союзниками. На стороне Мадары — Изуна Учиха, его младший брат, выражающий решимость и поддержку старшему брату, готовый стоять до конца. С другой стороны, рядом с Хаширамой стоят Тобирама Сенджу и Итама, его братья, отличающиеся от Хаширамы большей строгостью и решительностью.