Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

Мецтли положила голову на колени Радомиру и периодически переводила печальный взгляд с него на меня и обратно. А он со злостью и раздражением вернулся к рецепту и продолжал вымешивать целебную кашицу.

Боль отупляла. Я уже жалела, что наговорила брату правды, то есть гадостей. Но уверилась, что вампиры не способны ощущать мир так же, как люди, и повторила бы это снова. Возможно, Тристан и Северина не понимали наших чувств не оттого, что не хотели, – они не могли. Не могли даже вообразить, ведь давно забыли, какова человеческая жизнь.

Радомир

Погреб, улицы Калининграда, дом на территории охотников

Лилия велела раздобыть образец растительной крови, и я ломал голову, стоит ли говорить об этом сестре. Она получила сегодня достаточно ран, как физических, так и сердечных.

Кому, как не мне, понимать ее чувства? Во мне ее искра, частичка ее души. И она ноет, рвется на мелкие кусочки.

Алиса не хотела отдавать разработку, а я обещал подыграть Тристану и пробраться в то место, где охотники держат Лизу, других вампиров и, как оказалось, людей им на прокорм.

Меня передернуло от омерзения.

Туда надо идти целым отрядом, брать гадов штурмом!

Я попытался завести разговор, но он закончился ссорой. А ведь я не успел спросить главного. Вот и хорошо. Не буду ворошить улей.

Что вырвалось наружу, сестрина боль или мои собственные чувства?

Раньше я мало общался с людьми просто так. Только по делу. Мне представлялись бессмысленными их страдания, а нытье – убогим и малодушным. Я наблюдал со стороны за эмоциями, которые казались слабостью. А они были проявлением живого в человеке.

Может, оттого слова сестры разозлили меня? Мне всегда было скучно рядом с людьми, и только рядом с вампирами жизнь заиграла новыми красками. Ведь я давно умер, застыл, выпал из простой реальности и существовал лишь за счет Алисы, с помощью алхимии.

И все же химия правила балом. Потому я и разозлился, услышав правду. Правда ранила и меня – того, кто уже давно растерзан.

– Мне тоже можно, – прошептал, склонившись над Мецтли. – Мне тоже можно быть живым. И тогда не страшно смотреть правде в глаза.

Алиса отозвалась невнятным стоном. Я подхватил миску, где приготовилось снадобье, и перебрался на краешек нового дивана. Мы успели изгваздать его томатным соком, заменителем и настоящей кровью. Горчичная обивка теперь больше походила на гигантскую коробку от пиццы «Маргарита».

– Снимай.

– Отвернешься?

– Я сейчас в роли лекаря, которому можно смотреть на нижнее белье болезных родственников, – закатил глаза и шлепнул себя по лбу.

Алисина рваная рубашка и так ничего не прикрывала. Но, вместо того чтобы последовать собственным словам, опустил на веки ладонь, которая медленно сползла со лба на нос.

– Мне нужна перекись и чистые бинты, а не толченый подорожник, – продолжала пререкаться сестра.

– Тогда надевай пальто, отвезу тебя в больницу. Зашьют, и дело с концом.

– Готова.

Рука оторвалась от лица и потянулась к косухе. Я вложил в печальный вздох как можно больше неодобрения, но вдруг понял, что Алиса разделась и зажмурилась в ожидании лечебной процедуры. Хомяк на ее груди шевелил тонюсенькими, почти невидимыми усами и перебирал лапками, причиняя ей боль. Она морщилась.

– Прости меня, – проговорил я тихо, нежно, чтобы успокоить сестру. Вывалил целебную кашицу ей на плечо, аккуратно размазал, постарался не касаться подушечками пальцев покрасневших краев. – Я тебя понял. Для того чтобы жить, тоже нужна смелость. И ты тоже в конце концов поймешь, почему я так поступил. А сейчас просто прости меня. – Я решительно встал и, пока она не разомкнула веки, схватил со стола чашку Петри и пару образцов заменителя. – Я вернусь с перекисью и бинтами, но, надеюсь, к тому времени тебе станет лучше. И мы поедем ночевать в квартиру, как нормальные люди. Я готов платить за половину, пока не вернется Лиза.

Чмокнул ее в лоб, потрепал Химичка по миниатюрному загривку.

– Спасибо, – промямлила Алиса в полудреме. – Нашими жизнями управляют гормоны и инстинкты.

– Мы сами управляем свой биохимией, отдыхай.

– Мы сами. Неосознанно. Мозг подает сигнал в гипоталамус…

– Вот так. И больше не сомневайся.

Снова поцеловал ее и с широченной улыбкой выбрался на лестницу. Велел Мецтли охранять Алису и присматривать за хомяком. Лабораторный грызун с повадками верного пса пугал похлеще логова заговорщиков. Он ловко выводил вампиров из строя, и неизвестно, чего ждать от звереныша дальше.

Вдруг алхимия приготовила для него очередную трансформацию?

* * *

Проливной дождь словно огибал крупный силуэт охотницы. Светоотражающий серебристый дождевик оставался сухим и скрывал Лилию не только от капель. Она терялась на фоне серых деревьев и намокшего снега, часть головы и бедро проваливались в другое измерение. Искаженная фигура выглядела обкусанной, неестественной, словно вырезанной из восьмибитной [21] игры.

– Ты долго, – проронила Лилия вместо приветствия.

– Вез аккуратно, чтобы не расплескалось, – отбил претензию и похлопал себя по груди. Необъятные карманы любимой косухи прятали тайную разработку.

Я все еще сомневался в верности принятого решения. Но за свою жизнь успел убедиться точно, что в этой игре нет неправильных ходов. Мы все так или иначе приходим к необходимому результату. Вот только мы не всегда знаем, чего на самом деле хотим.

– Я бы могла сделать сама, но время… – Теперь Лилия похлопала себя по бедру, вероятно, в кармане лежал смартфон.

– Да, некогда распинаться, поехали.

– Сперва покажи.

– Не доверяешь?

Лилия передернула плечами, отчего пиксели на плаще зарябили, меняясь местами. Завораживающая игра света сбила меня с толку, и я со скрипом расстегнул молнию. Ладонь скользнула по потеплевшему стеклу, будто растительную кровь только что откачали у живого человека. В мрачных серых глазах охотницы зажегся огонек искреннего любопытства и нетерпения. Она протянула руку, чтобы завладеть пробиркой. Наши пальцы встретились.

– Не отдашь? – Лилия нервозно облизала губы.

– У меня есть кое-что еще. – Я не торопился отпускать. – Алиса вырастила необходимые микробы. Склянка с порцией таких у меня с собой.

– Вот как. Бактерии, выделяющие особый фермент. – Лилия уставилась на меня то ли с благодарностью, то ли с восхищением. – Мой консервант тоже содержит ферменты. Осталось сделать так, чтобы они не подрались. Я думала, что в ее чашках Петри мои образцы… и стащила всего два.

Ее лицо приблизилось на неприличное расстояние, и губы шевелились недалеко от моих.

– Что ты хочешь там увидеть?

– Как новые технологии освобождают людей.

– Каждый в нашем исследовательском центре – добровольно.

– Тем не менее.

– А ты? – Лилия невесомо скользнула липкой помадой по моей