Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

гостиная, больше похожая на бальную залу. Фортепиано у дальней стены, настоящий камин в углу и изящные кресла вокруг. Остальное пространство оставалось свободным, будто ожидало гостей на отвязную вечеринку в дворцовом стиле.

Самым тщательным образом я проверила камин. Чугунная дверца поддалась легко, но не явила тайного лаза. Тогда я вернулась в холл с лестницей, забилась между уцелевшей серой вазой и стеной и приготовилась ждать.

– Впереди вечность, ведь так? – обреченно усмехнулась я. По щекам снова потекли гадкие слезы. Все произошло не со мной. Я же попала к самым крутым и веселым вампирам города. У меня дар Ирис. Дар!

– Ничего не чувствую и не помню, – прошептала, глядя на скелет борщевика. – Чего же в тебе было особенного, Ирис? И где твой бесячий дар?! Это ведь ты попала в плен к красавчику-преподавателю. Ты. Не я. Но он обязательно явится…

* * *

– Показатели упали по какой-то другой причине, – высокомерно заявил смутно знакомый женский голос.

– Вот и разберешься в лаборатории, – строго отрезал Русланчик. По застарелой привычке в разуме всплыла уменьшительно-ласкательная форма его имени. Ведь про себя я никогда не звала любимого препода по отчеству.

– Разберусь, – прорычала женщина. – Только не забывайте и про мои интересы. Делать чужую работу с нуля я буду только после защиты кандидатской диссертации. А заменитель крови как раз станет моей докторской.

– Не забывай, с кем разговариваешь.

– Не забывайте, что алхимия вампирам неподвластна. Без меня вы вообще не получите желаемого. – Она то ли щелкнула пальцами, то ли притопнула ножкой.

На веках будто бы удобно устроились крупные гири из осмия, самого тяжелого металла в таблице Менделеева, и мешали разлепить ресницы. А его ядовитые пары не давали дышать и ясно мыслить.

Я все еще жила человеческими знаниями о физиологии. Хотела заглатывать воздух большими порциями, чувствовать вкус воды и ветра. Бежать навстречу приключениям и смеяться над шутками любимого мужчины, глядя в его хитрющее лицо с озорными глазами. А вместо этого лежала под пристальными взглядами сумасшедших ученых и не могла пошевелиться.

– Именно ты спугнула Ясину. И сейчас я начинаю подозревать, что сделала это нарочно, – предъявил Русланчик. Хорошо, что не мне… а может, до этого момента мне вообще все приснилось? Он ведь хороший. Мой Русланчик – лапусечка. – Так хотела заполучить авторство заменителя крови себе?

– Ошибаетесь. Хотела сделать лучше Ясиной. – В голос стервы прорвались нотки ярости, и я узнала в ней Белоусову. Именно с такими интонациями она всегда общалась с Элис. Именно с такой яростью под дождем на набережной она прижимала нож к горлу моей бывшей подруги.

– Это все не имеет значения по сравнению с нашей глобальной целью, – прорычал Русланчик. – Ты слишком мелочна и зациклена на своих страхах перед папочкой. Или для кого ты там стараешься быть выше и первее всех?

– А я не спрашивала ваших советов. И для кого же стараетесь вы?

Возникла липкая пауза. Мне показалось, что частички воды, всегда присутствовавшие в воздухе, мигом осели на кожу раздражающей пленкой. Эти двое бесили друг друга похлеще престарелых супругов, но терпели во имя общего проекта.

– Моя мать сделала меня таким. А потом сбежала, осознав ужас содеянного, и переметнулась на сторону охотников, – выплюнул Русланчик, а я уж думала, не ответит, ведь спросил первым. – Подружилась с ними, насочиняла законов и соглашений. А потом спряталась, бросив Калининград на мои плечи!

– Ох, бедненький, – притворно посочувствовала Белоусова. – Так вы же пошли по ее стопам!

– Почти. Я пойду дальше.

– Не без охотников. А точнее, их лучших представителей, – высокомерно заявила гадина. И тут я ощутила ее ледяные пальцы на своем запястье. Они впивались точеными ноготками в плоть и будто бы тянули вены наружу. – Возможно, только благодаря мерзким поступкам жестоких родителей мы с вами добьемся успеха?

– Обязательно добьемся, моя кровожадная аспирантка, – льстиво проворковал Русланчик.

Меня аж затошнило от слащавости. Живот подпрыгнул к горлу. Позвоночник выгнулся навстречу спевшимся интриганам. А затем меня сложило пополам, из горла вырвалась кисловатая водица и сдавленные хрипы. Глазные яблоки приготовились выскочить под ноги мучителям. Но зато теперь я видела, что меня выцарапали из укрытия за безвкусной вазой и перенесли обратно в вычурную спальню. Белоусова наглым образом сливала мою кровушку в пробирку.

– А я не давала разрешения на издевательства! – проревела я не своим голосом и выдернула из руки пластиковые трубки.

– Оно и не требуется, – будто между делом заметил Русланчик. Ткнул пальцем в маленькую лужицу у себя на коленях. Видимо, меня вывернуло прямо на него. И рявкнул на Белоусову: – Так не должно быть!

– Нам попалась истеричка, – равнодушно пожала плечами та. – С остальными ведь все в порядке. – Ты голодна?

Стерва участливо – но уж слишком наигранно – воззрилась на меня. Скептически поморщилась и с очень умным видом пометила что-то в небольшом блокноте.

– Тебя точно жрать не хочется, – заявила я неожиданно даже для самой себя. – От вас обоих воротит. Привели бы мне, что ли, симпатичного музыканта или крутого байкера. Я бы гоняла их по дому и упивалась вкусной теплой кровушкой. В ваших же венах чистый яд, которым вы брызжете друг на друга. Но засыхает-то все вокруг.

– Ах ты!.. – прошипела Белоусова и вцепилась мне в волосы.

Правда, и что это со мной? Интересно, насколько быстро отрастут волосы, если она выдерет клок?

Ощерившись похлеще миловидной росомахи, я попыталась дотянуться до шеи нахалки. Но только расцарапала ей предплечье неожиданно острыми ногтями. От вида алых царапин в голове зазвенело. Очертания комнаты поплыли и словно отдалились. А нос защекотал аппетитный аромат свежих помидоров, приправленных мятой и тыквенным маслом, южного солнца и морской соли, молодого можжевельника и густого устричного соуса. Язык невольно скользнул по губам. Сердце и кровоток замерли, мышцы сжались тугой пружиной – тело готовилось к смертоносному прыжку.

Слюна в большом количестве стекала по подбородку и капала на грудь. Да-да, прямо в декольте туники с оборочками, в которую меня тут нарядили. Я, точно, погорячилась, когда заявила, что Белоусова не привлекает меня в качестве еды. Запах свежей крови поменял полюса. Личность охотницы померкла, а вот алые бороздки на ее предплечье манили слизнуть выступившие капельки самого вкусного на свете лакомства.

– Неужели все мое предприятие действительно зависит от девчонок? – сокрушенно шлепнул себя по лбу Русланчик. – А ну разошлись по углам!

Он лениво подошел к нашей раскоряченной связке, будто вообще не чувствовал упоительного аромата, исходящего от царапин. Обхватил меня за талию одной рукой, второй приобнял Белоусову. Вклинился между нами, отчего ее мощная ладонь, которую иначе как граблей не