"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

а она не сможет им противостоять. Алиса слишком слабая, — дядя метался по кабинету князя. — Я решил, что если ее магию не будить, то Братство отстанет. Но нет. Оно идет по пятам за ней.

—Так разбуди! — воскликнул Максим.

—Поздно. Ее сила никогда не будет сильной, для этого нужно пережить такие страдания, чтобы ее кровь забурлила от горя.

—Подожди, мы знаем, когда должна случиться трагедия. Мы подготовимся…

—А что дальше? — дядя остановился на середине комнаты. — Вечно прятать Алису ты не сможешь. Выход один. Оставить все как есть. Сейчас сама судьба дает ей шанс окрепнуть. Горе не сломит племянницу, мы, огненные маги сильны духом, а вот предательство… Твое вызовет ярость.

Максим согласился, но я видела, как ему было сложно. Прошло три года. Моя магия продолжала дремать. Марк не мог подобраться ближе к Валериану, тот словно чувствовал опасность, окружил себя охранниками. Князь погряз в делах Ордена, он все ближе подбирался к открытию тайны убийства брата, когда у них с Марком состоялся новый разговор:

—Братство добралось до меня. Сам архиерей Валериан навестил, предложил сделку: имя убийц брата в обмен на арест Алисы.

—А ты? — Марк откинулся на спинку кресла.

—Сказал, что подумаю.

Дядя кивнул.

—Выход только один, — он взглянул на князя и твердо произнес: — Алиса должна сгореть. Они не отстанут. Ордену она тоже скоро надоест, потому что продолжает копаться в деле отца.

Марк вздохнул и тише добавил:

—Я пробовал другие пути. Пытался не пробуждать в Алисе магию, чтобы успокоить Братство, а они все равно пришли за ней.

—А если сказать Алисе правду? — хмуро спросил Максим.

—Тогда ее ярость будет фальшивой. Огонь просыпается только от настоящей боли и предательства.

Марк достал «Сердце Феникса». Князь слегка нагнулся, разглядывая кулон.

—Это артефакт огненных магов, он способен возвращать нас в прошлое, но… только три раза и только в моменты смерти. Чем сильнее при этом эмоция, тем лучше результат. Мои попытки закончились. У Алисы есть шанс все исправить, а еще — пробудить магию. Только знай: тебя она будет ненавидеть всей душой. Ее ненависть даст искру, огонь поможет разогнать кровь, и тогда… Пламя мага вспыхнет. Но она не должна знать, что это игра. Ни единого намека.

—Значит, она будет ненавидеть меня, — тихо произнес Максим. — Всю жизнь.

—Да. Но будет жить. И однажды, когда ее магия окрепнет, кулон сам покажет ей правду, — подтвердил дядя.

—Если это спасет Алисе жизнь… я согласен, — тихо сказал князь.

Он знал о моей ненависти, когда допрашивал в кабинете. Он разжигал ее все сильнее, стирая из моей памяти все хорошее, что было между нами. И добился своего. Я смотрела в его зеленые глаза и не видела в них боли…

—Сожжение на костре — это не то, о чем я просил, — Валериан смотрел на икону Творца, слушая доклад инока. — Пусть девицу навестят в тюрьме, пора последней Искре замолчать.

Только меня слишком хорошо охраняли. Даже Братство не смогло подобраться к камере, а кто попробовал… сгинул. У двоих были обнаружены обсидиановые ножи, один из них я и видела на столе Максима при допросе.

И даже на казни они берегли меня. В тот ужасный для меня момент я ничего не соображала и не видела усиленную охрану вокруг костра, как иноков отодвигали подальше к краю, как шла борьба за меня, пока палач обвязывал мои ноги и руки цепью. Валериан поклялся стереть с лица земли князя Воронцова и весь его род, а Максим ответил: «Попробуйте!»

Огонь подбирался все ближе, пламя лизало подол. Я кричала от ужаса, а дядя выслеживал моих убийц среди горланящей толпы, оставляя после себя трупы…

Я открыла глаза, все еще не веря, что увидела и узнала. Многое стало понятно, и все же… вопросы остались. Я должна встретиться с дядей, поговорить с ним… сказать, что знаю обо всем, что с ним произошло. Они с Максимом выбрали ад для меня не от жестокости, а от безысходности. Марк перепробовал все в прошлых жизнях. Прятал, учил, предупреждал. И только мои крики ужаса и ненависть к Максиму разбудили то, что дремало во мне годами. Они рисковали всем. Даже моей любовью…

—Барышня! — послышался тихий вскрик.

И я повернула голову, горничная уже соскочила со стула и бросилась из комнаты. Через пару минут в спальне появился взволнованный Максим. Теперь я по-другому взглянула на него, понимая, какую жертву ему пришлось принести. Знать, что твоя любовь будет тебя ненавидеть, считать врагом и все равно сделать все, чтобы ее спасти.

—Прости меня, — прошептала я, когда он наклонился ко мне, чтобы услышать, о чем я шептала. — Прости.

—Все хорошо, — князь прикоснулся к моему плечу, поправляя одеяло. — Вы в безопасности, Алиса Арсеньевна. Это мой дом. Вы под моей защитой. Никто вам более не навредит. Я никому не позволю. Слышите?

—Я знаю, — улыбнулась я, а по щекам потекли слезы.

—Позвольте мне стать вашим защитником, — тихо сказал князь, доставая из кармана кольцо с бриллиантом. И в его глазах я увидела чувства, о которых так мечтала.

—Сегодня двенадцатое ноября? — спросила я и невольно улыбнулась, когда Максим удивленно приподнял брови и кивнул. День, когда он сделал мне предложение в той… прошлой жизни.

Разве я могла отказаться от мечты?

—Я… согласна, — произнесла, чувствуя, как вспыхнул жар на щеках, а Максим сильнее сжал мои пальцы.

Кошмар почти закончился. Осталось спасти отца, и начнется новая жизнь, ради которой стоило гореть на костре.

* * *

Марина Алексеевна никогда в жизни так тщательно не собиралась на аудиенцию к императору. Она выбрала строгое темно-синее платье с серебряной вышивкой, а рыжие с проседью волосы уложила в высокую прическу, скрепленную фамильной брошью. Внешне она, как всегда, была спокойна, а вот внутри… бушевали ярость, страх, надежда. Пальцы сами собой сжали веер с такой силой, что хрустальные вставки жалобно скрипнули. Княгиня не могла поверить, что дело ее жизни разрушается на глазах. И кто во всем виноват? Проклятая девица Горская! Все с ней пошло не по плану! А потом еще Воронцов, ничтожный предатель, полностью сжег все мосты, когда лично допрашивал графа Строганова и советника Лебедева.

Беседа со священником в Нижнем Кроме так и не состоялась. Записывающее устройство пропало. А значит, архиерей Валериан останется чистеньким, а вот ей, Марине Алексеевне, придется вымаливать прощение у императора.