Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

только через час. Княгиня не отпустила сына без ужина. И я заметила, с какой укоризной она взглянула на меня, когда провожала Максима. Младший брат князя пытался напроситься с нами в дорогу, но тут твердость проявил Воронцов, пообещав мальчику, что в следующий раз тот поедет с ним.

Князь помог мне сесть в карету, и я утонула в мягких подушках.

—Трогай, — приказал князь кучеру. — И не жалей лошадей.

Максим сел напротив меня, и экипаж рванул с места. За окном поплыли вечерние улицы Мирограда, освещенные артефактными фонарями. Я сжала кулон на груди: если все будет хорошо, то около девяти вечера, а может, и раньше, мы будем уже в Веретьево.

Пожар в прошлой жизни начался поздно вечером, значит, я должна не опоздать. Максим накрыл мою ладонь своей.

—Успеем, — сказал он, видя мое беспокойство.

И я почти… поверила.

* * *

Григорий Львович не знал, как подступиться к проклятой шкатулке. Огонь вокруг нее разгорался все сильнее. Столешница, на которой она стояла, начала тлеть. И пока Сахаров поливал ее водой, она еще не вспыхнула. Сам Арсений побежал в подвал смотреть защитные артефакты. Они давно уже должны были сработать и погасить пламя. Вовку мастер специально отправил за батюшкой, чтобы вывести паренька из мастерской.

—Этот инок Ираклий опасен, — бросил Арсений, прежде чем вышел.

Сахаров лишь удивленно поднял брови и продолжил брызгать водой вокруг горящей шкатулки.

«Эх, сейчас бы сюда Марка. Он бы легко справился с этой дрянью». И только Григорий Львович подумал об этом, как услышал голоса. Мужчины говорили на повышенных тонах. И Сахаров различил напряженный тон Арсения и спокойный… Марка?

Он глянул на шкатулку, на мокрую столешницу и поспешил вниз. Арсений крепко сжимал плечи Марка, вглядываясь в лицо мужчины, которого все считали погибшим.

—Не… верю, — тихо произнес мастер. — Мы думали…

—Знаю, что вы думали, — Марк скинул капюшон, провел рукой по темным волосам. — Так было нужно.

—Я не понимаю, — мотнул головой Арсений. — И там… эта шкатулка. Ты должен знать, что с ней делать.

Марк кивнул, а затем взглянул на Григория Львовича, который застыл на лестнице. Друг выглядел лучше, чем когда он увидел его в последний раз. Пропали бледность и синева на губах.

—Алиса все еще в Мирограде, — сказал Сахаров.

—Это хорошо, — Марк стал подниматься по лестнице, и Арсений двинулся за ним.

Когда они вошли в комнату, столешница уже пылала. Дым начал распространяться по мастерской. Григорий Львович было бросился за водой, как Марк остановил его.

—Не нужно. — Марк взглянул на Арсения. — Твоя мастерская должна сгореть.

Горский побледнел еще сильнее.

—Зачем ты пришел, Марк? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Почему объявился спустя столько лет?

—Алиса в опасности. Большей, чем вы можете себе представить. Архиерей Валериан знает, кто она. И он не успокоится, пока последний огненный маг не будет уничтожен.

—Князь Воронцов защитит ее, — возразил Арсений. — Он смог ее найти и арестовать похитителей…

—Если за дело возьмется Братство, то никто не спасет Алису, — перебил Марк с горечью. — У них везде свои люди. В сыске, в магистрате, даже во дворце. Я вам все расскажу, сейчас нет времени.

И словно в подтверждение его слов, столешница затрещала и рухнула вместе со шкатулкой на пол. Огонь устремился к стене, охватывая ее пламенем, и заскользил дальше.

—Берите все, что можете унести, и бегите из мастерской! — велел Марк.

Арсений бросился в кабинет, Сахаров за ним. Первое, что схватил мастер, были чертежи. Он складывал их в кучу, а затем вручил Григорию Львовичу со словами:

—Поспеши, Гриша.

—А ты?

—Я заберу кристалл и за тобой.

—Почему императорские артефакты не сработали?

—Они пустые… в них нет заряда, — ошарашил ответом Арсений. — Видимо, шкатулка вытянуло все. Все, уходи!

Сахаров кивнул и со всех ног устремился прочь. Марк стоял возле стены и наблюдал за огнем. Затем поднял руку, и огонь, подчиняясь его приказу, замер на месте, давая возможность уйти Григорию Львовичу.

Марк взглянул на друга, и Сахаров отшатнулся. Зрелище оказалось слишком пугающим и завораживающим одновременно. В глазах друга горел огонь, кожа была объята пламенем. Григорий Львович не мог сдвинуться с места — настолько оказался поражен. Свет, идущий от Марка, притягивал. И Сахаров сам не понял, как оказался на коленях… чертежи выпали из его рук, когда он протянул их к огненному магу. В груди возрождалось удивительное чувство… горькое и в то же время такое дорогое. Его любовь к Елене Каравелла снова раскрывала крылья. Счастье окутало с ног до головы, улыбка расцвела на губах, когда огненный маг шагнул к Григорию Львовичу и жестко дернул его, поднимая.

—Поспеши, Гриша! Сгореть надумал? — жесткий крик Марка вывел Сахарова из наваждения.

Григорий Львович встрепенулся и поспешил на выход. Он бежал не оглядываясь, испугавшись, что снова потеряет голову, проглатывая горечь от несбывшихся надежд и утраты единственной любви. Поэтому Сахаров не видел, как Марк снова отпустил огонь, и тот с новой силой начал пожирать мастерскую. Арсений выскочил из кабинета, неся в руках кристалл и папки с записями. Мастер запнулся, прикрыв лицо рукавом, прячась от дыма. Кристалл выпал из его рук, и Арсений, вместо того чтобы поторопиться на лестницу, начал искать свое изобретение. Марк не успел даже крикнуть, когда горящая балка рухнула на Горского.

Глава 27

Максим наблюдал за Алисой и видел, как она нервничала. То и дело девушка поглядывала в окно, видимо в надежде, что скоро появится поворот на Веретьево. Князь ради безопасности невесты взял с собой четверых сыскарей. Двое из них, Кнут и Сыч, были восстановлены на службе и устроены в управление, где работал князь.

Нюхач много интересного рассказал. И про особый приют Ордена, где сироты становились орудием. Вот такое будущее ждало мальчишку, которого спасли. Ваня, кажется, его звали? В каждом городе имелись такие «солдаты» Черного Феникса.

Если Нюхач рассказал, что творилось в нижней иерархии Ордена, то граф Строганов и Лебедев выдали всех помощников среди чиновников, сыскарей и даже во дворце. Барон фон Рихтер тоже пришел в себя и сразу же пошел на сделку.

Император был взбешен. Максим до сих пор помнил, как принес доклад его высочеству и видел холодную ярость в его глазах.

—Действуйте, князь, — приказал император. — Жду от вас ежедневный отчет. Если справитесь, место