Под знаком снежной совы - Анна Осокина

Я хотела спросить, в чем дело, как в дверь с силой заколотили.

— Петр! Открой!

Мы замерли. Я сразу узнала голос. По рукам поползли неприятные мурашки.

— Карпов! — прошептала Тося, схватившись за сердце.

— Петр! Нужно поговорить!

Голос звучал как-то странно. Напряженно. Будто дрожал, как натянутая струна. Но ведь он никак не мог знать, что мы здесь! Да и не стал бы ломиться, как к себе домой, если бы думал, что мы тут. Он шел именно к человеку, который лежал посреди комнаты. Вопрос только зачем? Неужто не расплатился с ним?

Я видела, как напрягся Мефистофель, кивнул сам себе, и в тот же миг глаза его стали голубыми. Беспомощно смотрела на мужа, без слов вопрошая, что нам делать. Он решительно подошел к двери и откинул щеколду.

— Что так дол… — голос Карпова оборвался на полуслове.

Он застыл на пороге с распахнутыми глазами. Надо признать, они у него были весьма выразительными, обрамленными черными длинными ресницами. Но никакая внешность не могла компенсировать того, что он являлся подонком.

Я в каждом человеке искала какой-то внутренний конфликт, причину, почему тот или иной поступил дурно. Мое искреннее убеждение: не может человек быть плохим сам по себе. Такими нас делают обстоятельства, какая-то жизненная драма. Я даже Велислава в глубине души могла оправдать, ведь он очень сильно любил Софию. В каком-то своем, извращенном смысле, но любил и не смог смириться с тем, что она не приняла его полностью. А у Карпова, насколько я успела узнать, в жизни не случалось ничего дурного. По крайней мере, от него не уходили женщины, не умирали возлюбленные, родители. Он не был на войне, не попадал в какие-то серьезные происшествия… Ничего такого, о чем можно узнать из открытых источников. Возможно, его в детстве кто-то обижал? Должна же быть какая-то причина тому, что он вырос таким?

Я могла предположить, что из-за пагубного пристрастия к азартным играм он остро нуждался в деньгах, но почему именно в моих? Прицепился клещом!

Алексей втянул его внутрь и закрыл дверь. Карпов несколько секунд таращился на лежавшего мужчину, потом медленно перевел взгляд сначала на Алешу, на Тосю и наконец на меня. Какая-то очень напряженная мысленная работа происходила в его голове. Мне казалось, я вижу, как в его мозгу с щелчками ходят шестеренки. Все молчали. Я боялась дышать полной грудью — как будто что-то могло вот-вот взорваться.

И чутье меня не подвело: взорвался сам Карпов. Он истерически захохотал, запрокинув голову. От него веяло безумием.

— Это что же получается? Вы его в собственном доме убили? — выдавил он, отсмеявшись.

Никто не спешил отвечать.

— Ну вы даете, Августа Константиновна! А еще хотите слыть уважаемой женщиной! Я как сознательный гражданин, конечно, должен доложить об этом представителям закона. А вы, Алексей Николаевич, детей учите! Что ж в этом мире пошло не так, что вы в подобное вляпались?

Будучи уверенным в собственной версии, он начал отступать к выходу.

— А ну стоять! — Алеша сказал это негромко, но так, что Карпов не посмел ослушаться и замер. — Во-первых, он жив. Скоро очнется. Во-вторых, я и есть представитель закона. Ваши сведения, к сожалению для вас, оказались неверными, — чеканил каждое слово он.

— Вы кто же будете? — побледнел Карпов.

— Мое звание вам ни к чему.

И тут я поняла, что сама ни разу не подумала спросить у мужа о его чине! Он не распространялся о службе, а я не хотела выпытывать. Мы всегда обходили эту тему, словно та часть его жизни меня никоим образом не касалась. Мысль меня как громом поразила! Я же вообще мало знаю этого человека! Нет, как только все закончится, спрошу. Нам о многом нужно поговорить, слишком многое обсудить.

Карпов тем временем оглянулся, ища пути к отступлению.

— Не-а, — протянул мой муж, — вы никуда не уйдете. Мы знаем, что именно вы устроили убийство Краузе.

Глаза Карпова бегали из стороны в сторону. Что-то в его поведении ощущалось не так. Как будто он пьян, но не совсем. Я не могла понять, что с ним происходит.

— Да как вы смеете?! — воскликнул он наконец. — Я даже не знаю, кто это такой!

— А зачем же в таком случае пришли сюда, к убийце? — спокойно продолжал допрос Алеша.

Я немного расслабилась: теперь все в наших руках. Преступники здесь, найдены. Осталось сдать их в полицию. Мефистофель же обещал, что этот Петр обязательно во всем признается.

Похоже, подобные мысли посетили и Тосю: до того она стояла как натянутая струна, но теперь выглядела спокойнее.

— Я… я… — Похоже, Карпов не мог придумать правдоподобной лжи.

— Вы играли, судя по вашему состоянию, несколько суток без отдыха. Я прав?

— При чем здесь это вообще?

Ах, так вот что с ним! Он не пьян, как мне показалось вначале! Он просто долго не спал!

— Дайте-ка предположу. — Алеша сощурился, оглядывая Карпова с головы до ног и потирая свой подбородок. — Снова проиграли крупную сумму. Но знали, что она есть у вашего знакомого Петра. Конечно, есть, ведь вы сами несколько дней назад заплатили ему за убийство!

Карпов смотрел на моего мужа откровенно испуганно, я внимательно следила за каждой эмоцией на лице негодяя. Он бессознательно кинул взгляд в сторону постели, но сразу же перевел его обратно на Алешу.

Тому вполне хватило подсказки. Не сводя взгляда с Карпова, он подошел к кровати, из-под которой торчали ручки кожаной сумки. Ногой выдвинул ее и раскрыл, довольно усмехнувшись.

— А вот и денежки. Борис Владимирович, должен вас расстроить, но вам не выйти сухим из воды. Все улики против вас. А я уже составил себе полную картину произошедшего. Единственное, что может облегчить вашу участь, — явка с повинной. Даю вам шанс, но только один.

Я еще никогда не видела супруга таким сосредоточенным. По телу поползли мурашки. Я гордилась им! И гордилась тем, что стала его женой.

В этот момент Петр застонал и пошевелился. Мы с Алешей одновременно кинулись к нему. Карпов времени не терял. Воспользовался тем шансом, который подбросила ему жизнь, и вытащил револьвер, лежавший в кармане пальто. Схватил Тосю, оказавшуюся к нему ближе всех, и прижал дуло к ее шее. Подруга вскрикнула.

— Молчать! — зашипел он ей в