Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая

— Это верно, — легко согласилась Бао. — Но вообще интересно получается. На Окисте люди, как мне показалось, не знали про инициацию. Или, если знали, делали вид, что не знают. Последний эпизод, когда Элин нас сумела вытащить из дома, был весьма показательным. Те, кто туда пришел, точно не знали, что они такое.

— Я так не думаю, — возразила Элин. — Клавис вполне мог знать, как мне кажется. Или ещё кто-то. И вот эти знавшие собрали не знавших, и привели их к дому. Может быть, Тлен умеет действовать каким-то особым образом, влияя на психику инициированных.

— Согласен, — тут же кивнул Ит. — Профессор Бураго, кстати, для Тлена оказался крепким орешком. Он, видимо, не поддался внушению, и сумел сохранить своё «я». Другие, как мне кажется, не сумели. Или сумели, но не все.

— Одни сплошные «или», — вздохнул Скрипач. — Но вообще-то да, вы все правы. Есть, над чем подумать.

— По-моему, Тлен — это очень гибкая система, — заметил Ит. — Он, если угодно, адаптируется к условиям мира, в котором оказался. И действует по-разному, принимая те условия игры, в которых он находится. Бураго дал очень точную аналогию — гадюка в корзине с цыплятами. По сути дела, так и есть. Только гадюка маскируется, и каждый раз — по-разному. В случае Апрея цыплят убедили, что гадюка — это тоже такой цыплёнок, просто более продвинутый и развитый. А ещё они запретили цыплятам бояться. Да, да, именно потому что это Апрей, и его население, которое подавляли веками, можно с лёгкостью убедить в чём угодно. Или, если не получится убедить, можно приказать. Что, собственно, и произошло. К сожалению, нам не дали напрямую пообщаться с местными, исключением стал только профессор.

— Он ничего не сказал о том, что происходит в обществе, — сказала Элин.

— А в нём ничего не происходит, — пожал плечами Ит. — Там повсюду стоят следящие системы, по аналогии со Скивет. Они фиксируют всё, от кровяного давления человека, который находится в поле их зрения, до мыслей, которые у него в голове. И любых несогласных или вопрошающих тут же подавят, не привлекая внимания. Гипотетической свободы, пусть условной, на Апрее меньше, чем на Окисте. Гораздо меньше. Поэтому в обществе всё прекрасно. Людям сказали, что преобры это хорошо. Люди кивнули, согласились, и отправились заниматься своими делами.

— Арпей выгоден Официальной службе, — произнесла Авис. — И Транспортной тоже. Пока — точно выгоден, и его будут тянуть до последнего. До срыва, как мне кажется. И официалы, и транспортники уйдут только тогда, когда начнётся глобальный процесс, в котором принимать участие им не захочется.

— Они знают, — мрачно произнёс Скрипач. — Официалка точно в курсе. Вот же мрази, пробу ставить негде.

— А что ты хочешь? — спросил Ит. — Знают, разумеется. И про Апрей знают, и про Сод. И много ещё про что. Но, — он помедлил, — они пока не связали это всё в общую систему, потому что явление, во-первых, точечное, во-вторых, оно выглядит везде по-разному, и, в-третьих, они не имеют представления ни о скрытом сиуре, ни о системе, частью которого это явление…

— Является, прости за тавтологию, — закончил за него Скрипач. — Да, верно. Так и есть. К тому же, вспомни, насколько медленная и неповоротливая у официалки бюрократическая система. Пока она осознают факт наличия явления, пока не прогонят данные через кучу проверок, пока аналитики не построят модели… может пара сотен лет пройти, пока хотя бы до кого-то там что-то дойдет. А энтузиастов, к которым когда-то относились такие, как Эдри, Фэб, и мы с тобой, очень быстро окорачивают, и не дают развернуться. Дело Гоуби помнишь?

— Ну а то, — кивнул Ит. — Алмазный венец просто так не забудешь. Из-за волокиты официальная тогда пропустила не просто дыру в системе, а огромную дырень, и кончилось это всё плохо. В том числе и для самой официальной.

— И для нас, — вздохнул Скрипач. — Если бы не та отработка, мы бы и не женились тогда на этой… вспоминать не хочу.

— Ну, это ты не прав, — покачал головой Ит. — Маден. За такую дочь я готов простить и официалку, и Алмазный венец, и даже дрянь Орбели.

— Это ваша первая дочь? — спросила Элин.

— Она самая, — усмехнулся Скрипач. — Маден-син. Солнечный зайчик. Ладно, не нужно о грустном. В общем, по факту, официальная будет этот процесс осознавать очень долго, и не факт, что вообще осознает и отреагирует.

— Ясно, — покивала Бао. — Знаете, по-моему, человеческих миров мы увидели уже достаточно. Ну, таких, в которых поражение Тленом зашло достаточно далеко. Ит, ты говорил, что в планах Тингл, верно?

— Именно так, — подтвердил Ит. — Люди там тоже присутствуют, но они там резиденты. Да и сам мир уж точно не является миром Даррти, как тот же Апрей.

— Значит, нам нужно туда. Элин, Тингл — это, если я правильно поняла, ваша вотчина. Зивов там было много, — заметила Бао.

— Да, верно, — согласилась Элин. — Наша раса там присутствует по сей день.

— Элин, а ты можешь как-то связаться с ними? — спросил Скрипач. — Ты говорила, что на Окисте могла это делать. Что там вообще происходит?

— С точки зрения зивов там не происходит ничего, что могло бы на них повлиять, — осторожно ответила Элин. — Но… понимаете ли, у рас вашего круга представление о зивах весьма поверхностное. Вы старательно пытаетесь пристегнуть вашу логику к нам, а этого делать не следует.

— Но ты, дорогая, прекрасным образом используешь нашу логику, и общаешься с нами на равных, — напомнил Скрипач. — Да и за нами двоими вы наблюдаете миллионы лет, наверное, от инкарнации к инкарнации. Разве это не так?

— Это так, — согласилась Элин.

— А зачем? — спросил Скрипач с интересом.

— Нам любопытно, — ответила Элин с легкой улыбкой. — И, если угодно, мы сочувствуем вам. Так, как нам это доступно.

— Доступно? — переспросил Ит.

— Да, — Элин опустила взгляд. — Та степь, Ит. Помнишь? Ты должен помнить этот момент. Когда ты впервые оказался на Орине.

Ит замер.

— Ты… помнишь