Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

ко мне на работу приперся. Пересрался я тогда жуть! Ничего не понял, что он хочет от меня. Но когда тот борсеточку с авансом дал, я отказываться не стал. И не зря! Это было промыслом самого Теслы, отвечаю. У меня снова появились деньги.

– И на них вы купили информацию у Елдунова.

– Ага. Когда такое творится, соображаешь быстро. Я и вертухая знакомого нашел в тюрьме Елдунова. Потом с Пахой мосты навел, он стал новым дропом. Уже на следующий день у меня был полный список всех поставщиков деталей для саркофага.

– Мержинский говорил, что вы расплачивались с ним ставками на спорт.

– Ага.

– Но вы сказали, что у вас не осталось прогнозов после потери безопасного счета.

– Верно гутаришь. Только «Термиты» аванс свой дали именно в прогнозах.

– У них тоже есть машина времени?! – воскликнул я.

– Больной, что ли? Нет, конечно! Зато у них есть выходы на арбитров, тренеров, игроков. Есть инсайдерская информация. Все матчи, на которые они дают прогнозы, – это просто договорняки. «Термиты» и лотереи умеют подделывать, и много что еще. Только рублекоинами расплачиваться не могут – спецслужбы сразу след возьмут. Вот и придумали нанимать людей за букмекерские купоны и выигрышные билеты лотерей. Алмазная схема.

– Через Мержинского вы обналичили аванс «Термитов». Потом купили недостающие компоненты у поставщиков Елдунова. И во вторую нашу встречу, на даче, пришли повторно чинить «Черную Королеву».

– Еще и тебя там встретил! Очередной подгон от судьбы. Я ж тебя, дурака, как раз искал. Вспомнишь – вздрогнешь.

Саймон заговаривался. Его голос перестал быть глухим и плаксивым, сквозь монолог прорывались смешки.

– Так вот откуда вы узнали про «Зенит» – «Спартак», – пробормотал я.

– Да. Это не мой прогноз из будущего, а инсайд от Салмана. И за него прямо сейчас мы должны им предоставлять доступ к «Отмычке». А мы тут гнием!

За спиной лязгнула дверь.

* * *

16:15

Просторная комната напоминала кинотеатр во время показа. Сверху, разрезая полумрак, висел световой конус проектора. Внутри конуса танцевало облако пыли. На стене раскинулось подергивающееся, испорченное цветовыми артефактами изображение небольшого грота, где на покрытом матрацем каменном выступе сидела Элина Маргулис. В руках этой дамы покоился насквозь пронзенный ее взглядом томик Достоевского.

Перед проекцией стояло большое офисное кресло. Из-за высокой спинки выглядывала мужская кисть, сжимающая бокал. Сидящего от нас отделял пустой овальный стол метров десяти длиной. Справа и слева от стола сияли созвездия бирюзовых точек.

Очень хотелось чихнуть. Я прижал язык к нёбу, шмыгнул и поморщил нос. В ушах еще немного звенело: мы с Саймоном знатно проорались, когда нас привели сюда. Но стоило светодиодам приподняться и тучей стянуться к нам, как слова сначала застряли в горле, а потом и вовсе исчезли. Отрешенность навалилась такая, что стало неважно, что будет дальше. Лишь бы скорее закончилось.

Когда мы заткнулись, с нас сняли наручники, и мы послушно плюхнулись на компьютерные стулья с нашего края стола. Лысый нервно отталкивался ногой и прокручивался, как на карусели. Колесики противно скрипели, но на скрип, как и на нас, никто не обращал внимания.

– Извините, друзья, – разрезал тишину громкий голос, дребезжащий, как толстая гитарная струна, которую дернули посильнее. – Я не меньше вашего огорчен, что приходится знакомиться в таких обстоятельствах и обстановке.

Кресло повернулось, и свет проектора рассек лицо сидящего. Я не сразу понял, что у мужчины с глазами. Обычные серые, как у меня или Саймона. Но… они были невероятно реалистично вытатуированы на веках. А сами веки были не зашиты, как у остальной братии, а будто аккуратно запаяны. Так, что даже следов не осталось – кожа просто обтягивала бегающие под ней глазные яблоки.

– Позвольте представиться. – Мужчина улыбнулся и поправил толстые роговые очки. – Меня зовут Самаэль, он же Седьмой. А вы Семен и Саймон. Очень приятно.

Да, он носил очки! А еще у него были кудрявые русые волосы, собранные в гульку и перехваченные розовой резинкой. По правому виску и уху шел безобразный шрам, а в левом виске мерцал оранжевый светодиод.

В остальном это был обычный Сеткин. Невысокий, коренастый, при усах. Сеткин как Сеткин. В клетчатой рубашке и зеленом вязаном жилете с орнаментом.

Он поднялся, поставил бокал и, обогнув стол, подошел ко мне. Изображение кельи Маргулис сменилось сплошным белым экраном. Луч проектора стал ярче и осветил допросную, вычертив сидящих за столом зомби.

– Позвольте, пожалуйста, – обратился Седьмой к моему ближайшему соседу.

Тот послушно встал, уступив место. Клон сел и закинул ногу на ногу. На нем были нелепые шерстяные портки и желтые кроксы, утыканные джиббитсами с Риком и Морти.

Неморгающие «глаза» уставились на меня. Я нервно сглотнул что-то горькое, ползшее в горле.

– Не бойтесь, Семен, я друг. Я вас не обижу, – сказал Самаэль и шумно втянул воздух ноздрями. – Оу, у кого-то сегодня был секс? От вас пахнет виски, ароматом The Ghost In The Shell и лубрикантом. А от вас, Саймон, пахнет машинным маслом. А еще мастикой и советской пластмассой. Дайте угадаю: «Чайка»? «Победа»?

– ЗИС-110, – буркнул лысый.

– Мои извинения, перепутал. – Самаэль нервно покачал ногой. – Я тут с ума схожу от запахов плесени и пыли. Все забивает. Кошмарные казематы. Видели?

Алиса таки нашла нужные ключи. Нас провели в административную часть через лабиринты подземного монастыря. В атриуме была настоящая выставка экспонатов: в тишине тенями стояли смурные люди. Ну чисто публика на моем первом открытом микрофоне или очередь у наливайки поутру.

Освещения не было, экраны не горели, и оттого это место напоминало ночную поляну, усеянную бирюзовыми светлячками. Луч фонарика Алисы выхватывал одебилевшие лица особистов, ремонтников, медиков. Не то чтобы я играл в «Где Уолли?», но я даже заметил среди зомби несчастную Нюру, секретаршу Геккатова. Взгляд сотен глаз сквозь зашитые веки ощущался спиной почти физически. Перед дверьми допросной дочка нас оставила и ушла.

– Видели, – вздохнул я.

Один из особистов положил на стол револьвер. Слишком далеко, чтобы мы могли дотянуться.

– Я смотрю, вы вообще приверженец классики, да, Саймон? – спросил Самаэль. – Шестизарядный винтажный смит-вессон, ну каков красавец!

– Слушай, братиш, хватит нам зубы заговаривать! – вскричал Саймон и стукнул кулаком по подлокотнику. – Что тебе надо? Ты ж заморочился, поймал нас. Чтобы что?

– Самаэль, действительно, нет ни одной причины нас тут удерживать, – поддакнул я. – Если в вас есть хоть капля разумного – отпустите. Умоляю. Мы вам ничего не сделали.

– Да какое разумное, Сёма! Ты посмотри на него – больной ублюдок! На харе написано!

– Это распространенное мнение, – вздохнул Самаэль и потер пальцем веко. – Но, поверьте, я вполне адекватен.

– Вы превратили всех этих людей в каких-то… нейрозомби! О какой адекватности речь?

– Я называю их марионетками. Но ваш термин тоже классный. Уверяю, ничего страшного с ними не происходит. Они и так всю жизнь