Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

class="p1">– Сём, ты меня знаешь: да я б им всем там носы набок положил! Мараться не хотел просто. Часовщик этот – человек пожилой, я б его замочил как пить дать. Меня б посо́дили. А тебе нужен брат сиделый? Во-о-от. И ваще, сам дурак, что не побежал. Ученый вродь, а соображалки нет. Тьфу ты!

– Меня избили.

– Да кому ты свистишь – на тебе ни царапины.

– Груздерман подлечил меня: сектанты до полусмерти отмутузили!

– А засос на шее откуда? – деловито спросил Саймон, улыбаясь.

Я скуксился и пробормотал:

– Дама одна.

– Ну ты кобелина, Сеткин! – Клон похлопал меня по плечу. – Я тут ночей не сплю, дело общее прокручиваю, а он по койкам прыгает!

– Теперь, с приходом интеллектуальных погребальных модулей, выражение «сохранить в облаке» имеет иное значение. К еще большей нашей скорби, нам не удалось создать твою цифровую душу и запечатать ее в «Хароне». Все твои заметки, дневники, учетные записи были утрачены. Поэтому ты покинул нас, как покидали этот мир люди до интеллектуализации.

– Замяли? – Протянул руку лысый.

Я пожал.

– После похорон поедем с тобой к «Термитам», – продолжил Саймон. – Флешка у меня. Рейзвих шуману́л, что ночью кинул сетку между «Белой Королевой» и «Отмычкой». Давай денежек заработаем и разбежимся?

– Хорошо.

– А то смотри, как у нашего близнеца тут все жирно. Макинтош один ценой в машину, наверное. И людей много собралось. Уважаемые, по ходу, – вон тачки какие дорогие на парковке. Только один какой-то обсос на малолитражке цвета говна приехал.

– Деньги в могилу не унесешь.

– Я думал, что их в другую вселенную не унесешь. А эвона как – изобрел способ.

– Это пока теория только. Может, не сработает еще.

– Ну есть только один способ проверить.

– Сэм был удивительным человеком – добрым, отзывчивым…

– Во ирония, слышь. Такие пышные похороны, а сам виновник торжества сейчас на полу пневмотрампарка разлагается. А в гробу, получается… этот…

– Аркадий Налл. Он же Восьмой.

– Аркаша, значит. – Саймон шмыгнул носом и погрустнел. – Жалко его. Судьба в наперстки играет, а? И Сэма жалко. За сопротивление топил. Отрицала.

– За сопротивление?

– Ну да. «Термиты» так-то бунтари против системы. Помогать им – это яйца надо иметь.

– Сопротивление, Саймон, – это закон Ома, а не мальчики в масках Гая Фокса на площадях. И уж точно не террористы-луддиты, которые пальцы ломают чуть что.

– Ты всегда много работал. Когда я просила тебя прерваться хоть ненадолго, ты говорил: «На том свете отдохну». Ну и вот. Отдыхай, любимый.

– А как вы вообще узнали о церемонии?

– Из некрологов в газете.

– О, вы читаете газеты?

– В туалете. Там, где я живу, туалетную бумагу не всегда завозят.

– А где вы живете?

– Не твое собачье дело.

– Мое!

– Не твое!

– Ш-ш-ш! – Парень в шапке-ушанке, стоящий перед нами, обернулся. Через непроницаемые линзы его солнцезащитных очков я почувствовал сердитый взгляд.

– Не обессудь, любезный, – приподнял руки Саймон.

– Ты был выдающимся ученым, дисциплинированным сотрудником и чутким руководителем…

По дорожке между памятниками пробежал пылевой демон, маленький столб вихря из песка и веток.

– Бабка-цыганка говорила, что такие воронки не к добру, – пробормотал Саймон и поежился. – Это дьявол танцует с душами умерших.

Тут же на толпу налетел порыв ветра. Он сорвал с головы одной женщины платок, и я заметил бирюзовый блик возле ее виска. И еще у пары присутствующих под разметавшимися волосами мелькнули чипы, моргающие бирюзовым светодиодом. Была и другая странность: абсолютно все, кроме нас, были в черных очках, даже могильщики. Сразу это в глаза не бросилось.

Холодок пополз у меня между лопатками.

– Саймон. – Я подергал клона за рукав плаща. – Там…

Бежать. Бежать! Все мое существо орало мне бежать.

– Погодь, – клон показал пальцем в сторону гроба, – а что там за вышибала из книжного клуба ковыряется? Знакомый дрищ, но не припомню кто.

– Ты был достойным другом…

Возле кучи у могилы сидел на корточках тощий высокий человек в длинном балахоне с капюшоном, из-под которого торчал только здоровенный нос, похожий на клюв.

Галкин!

Словно услышав мои мысли, Демид поднял голову и осмотрелся. На мгновение мы встретились взглядами, но он меня не узнал. Зачерпнув горсть земли, он поднялся и застыл. К нему подошли двое ритуальщиков и что-то начали говорить. Галкин нахмурился, на его лице появилось выражение ужаса.

– А еще ты был великолепным отцом, настоящим примером…

Вдруг у парковки я увидел Алису. На ней был длинный кожаный плащ, перетянутый ремнями, и сапоги на огромной платформе с металлическими носами и десятком пряжек. Глаза ее были ярко подведены черными тенями, губы накрашены черной помадой, а лицо выбелено. Скрестив руки, она стояла между двух минивэнов «Аурус» и спокойно наблюдала за речью маминого цифропризрака.

– О, Алиска. – Саймон тоже приметил девочку.

– Что-то не сильно она печалится по отцу, – протянул я с досадой.

– Так она же этот… гот! Видел ее комнату с черепами и плакатами Type O Negative? Не видел? Поди разбери, печалятся они или нет. Я даже не пойму, есть ли на ней макияж.

– За те девятнадцать лет, что мы были вместе, ты был мне не просто супругом, но и лучшим другом, надежной опорой и самым близким человеком…

– Мне нужно к Алисе! – зашептал я.

– Не надо, ты испортишь ей настроение.

– Хоть ты и изменял мне с этой шлюхой Зоей…

Тучный мужик захлопал было, но тут же осекся.

– А потом убил меня, как животное. Пытался сжечь мое тело.

Гул толпы затих.

– Во Жанка дает! – с восхищением произнес Саймон. – Попкорну бы сейчас, да?

Алиса закрыла рот ладонью. Два могильщика, обступившие Галкина, посмотрели в ее сторону. Она махнула им рукой, будто зовя к себе, и нырнула на переднее сиденье ближайшего «Ауруса», скрывшись за тонированными стеклами. Один из могильщиков схватил Галкина за шиворот и поволок в сторону парковки, второй подталкивал Демида в спину.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Нет, ну а что? Я же просто голограмма, мне не надо будет вам всем потом смотреть в глаза и стыдиться. Так что как есть говорю. Сэм и сам подтвердил бы.

– Нет, я все же пойду к дочке! – сказал я и попробовал протиснуться сквозь толпу между парнем в ушанке и миниатюрной девушкой в теквировой куртке. – Извините, разрешите пройти, пожалуйста…

Парень отпихнул меня.

– Стой тут, до тебя дойдет очередь, – сказал он грубо.

– Эй! Вы чего! – возмутился я.

Абсолютно все присутствующие синхронно обернулись на нас.

Галкин, воспользовавшись моментом, вырвался и отскочил от ритуальщиков. Бросил им в лицо