Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Возможно, он уловил волну паники, идущую из реанимации, или даже мой разговор с Шаповаловым. Или он просто ждал, когда я, наконец, обращусь к нему за помощью.

— Мы правда будем работать с этим психом? — Фырк встревоженно запрыгнул мне на плечо. — Он же тебя чуть не убил своим идиотским представлением!

— У нас нет выбора. Он менталист. Он может читать эмоции, улавливать ложь, вскрывать ментальную защиту. Без него наш поиск крота займет дни, которых у нас нет.

— А если он сам и есть крот? — Фырк вцепился когтями в мой халат. — Подумай, это же идеальное прикрытие! Сначала создает проблему, а потом героически ее решает!

Мысль была не новой. Я сам думал об этом. Но нет — слишком сложно, слишком громоздко. Не было ни единой ниточки, которая бы связывала его поступки. К тому же он всегда говорил правду. Я это видел.

— Он не крот, Фырк. У него другие цели. Не знаю, какие именно, но точно другие.

— Надеюсь, ты прав, — проворчал бурундук. — А то будет очень обидно умереть от собственной доверчивости.

Коридор у входа в центральную лабораторию.

Серебряный уже ждал меня. Он стоял в самом темном углу коридора, почти сливаясь с тенями в своем костюме лаборанта. Только бледное, аристократическое лицо выделялось в полумраке, как маска античной статуи.

— Разумовский, — он кивнул, выходя из тени. — Судя по вашему тону и неприличной спешке, ситуация изменилась. К худшему.

— Катастрофически к худшему, — отрезал я, не тратя время на приветствия. — Мишка Шаповалов умирает. Вирус мутировал, научился разрушать эритроциты при контакте с мембраной аппарата ЭКМО. Острый гемолиз. У нас есть максимум сорок восемь часов.

Серебряный медленно приподнял одну бровь — единственный, едва заметный признак эмоции на его лице.

— Адаптивная мутация под конкретное медицинское оборудование? Это не эволюция. Это программирование. Кто-то модифицировал вирус целенаправленно.

Быстро соображает. Или он уже думал об этом раньше? С менталистами никогда не знаешь, где заканчиваются их сверхъестественные способности и начинается обычная, холодная логика.

— Именно. И этот кто-то — здесь, в этой больнице. У меня есть формула антидота из надежного источника, но она требует расшифровки и адаптации под новый штамм. Мне нужен живой образец. И предатель.

— А вы зря времени не теряли, я смотрю, — Серебряный достал из кармана идеально белый платок и начал протирать и без того чистые стекла очков. Даже не попросил посмотреть на список ингредиентов. Похоже не хочет утруждать себя. Все равно ничего в этом не понимает. — У меня есть список подозреваемых. Точнее, людей с аномальным эмоциональным фоном.

— Кто?

— Филимонов, ваш заведующий лабораторией. Слишком спокоен для человека, в чьем ведомстве идет война с неизвестным патогеном. И его ассистентка, Светлана Морева. Очень интересная девушка — внешне тихая, покорная, почти незаметная, но внутри… внутри у нее настоящая буря. Страх, чувство вины, отчаяние. И еще кое-что, более темное, что я, к сожалению, не могу точно идентифицировать, как будто что-то мешает.

Филимонов — очевидный кандидат. У него есть доступ, возможности, знания. Но слишком уж очевидный. А вот Светлана… Тихие воды, как известно, всегда глубоки. И часто скрывают самые опасные течения.

— Предлагаю действовать прямо, — сказал я. — Схватить обоих, немедленно допросить. Жестко, если потребуется. У нас нет времени на деликатность и игры.

Серебряный покачал головой, его губы тронула легкая, снисходительная улыбка.

— Примитивно и контрпродуктивно. Представьте на секунду: мы врываемся, хватаем их. Что произойдет дальше? Первое — они почти наверняка успеют активировать какие-нибудь защитные заклинания или, что еще хуже, уничтожить драгоценные улики. Второе — поднимется шум, нас попытаются остановить охрана или ваши же коллеги. Третье, и самое главное — если за ними, как я и предполагаю, стоит серьезная организация, мы себя полностью раскроем. Нас начнут преследовать, и, я вас уверяю, попытаются убить.

Он был прав. Грубая хирургическая сила — не всегда лучшее решение. Особенно когда имеешь дело с умным и подготовленным противником.

— Что предлагаете?

— Изящество, — в уголках его губ снова появилась эта едва заметная, хищная улыбка. — Ментальную ловушку. Я наконец синхронизировался с обитателями этой больницы. И теперь могу создать волну паники, которая заставит нашего крота выдать себя.

Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой кристалл — идеально прозрачный, с легким голубоватым отливом.

— Усилитель ментальной энергии. С его помощью я могу создать сильный, направленный эмоциональный импульс.

— Какой импульс?

— Страх неминуемого разоблачения. Я запущу ментальный слух — не обычную сплетню, а прямое, подсознательное воздействие. Его «услышат» только те, кто эмоционально вовлечен в тему эпидемии на самом глубоком, личном уровне. Ваши обычные, ни в чем не повинные сотрудники даже ничего не заметят.

Селективное воздействие. Умно. Как ультразвуковой свисток, который слышат только собаки. Или, в данном случае, — только предатели.

— И какой именно будет этот слух?

— Что из столицы только что прибыла экстренная комиссия Инквизиции. С личным приказом императора о тотальной, поголовной проверке всего медицинского персонала. И с полным набором «сывороток правды» — магических препаратов, которые заставляют говорить только и исключительно правду.

Инквизиция. Даже само название всегда заставляет нервничать. Их методы допросов были легендарны — и не в хорошем смысле. Магические допросы, ментальное сканирование, а в крайних случаях — и физические пытки. Любой, у кого есть хоть какие-то темные секреты, запаникует при одном только упоминании.

— Крот попытается уничтожить улики, — понял я.

— Или сбежать. Или передать их своим сообщникам. В любом случае — он совершит какое-то резкое, необдуманное, паническое действие. И выдаст себя. А мы будем к этому готовы.

— План хороший, но есть одна проблема. А если крот — это не один человек, а целая группа?

— Тем лучше, — его холодная улыбка стала шире. — Вычислим всех разом. Паника, знаете ли, очень заразительна, особенно в кругу заговорщиков.

Холодный, безжалостный расчет хищника. Никаких эмоций, только чистая логика охоты. И сейчас этот хищник на моей стороне. Полезно.

— Хорошо. Как мы распределим роли?

— Я вернусь в лабораторию, займусь срочной проверкой анализов. Создам и распространю ментальный импульс. Вы остаетесь ждать снаружи, контролируете все выходы. Как только кто-то выбежит с явными признаками паники — вы его перехватываете. А если их будет несколько…

— Я справлюсь, — кивнул я. — Да и все-таки думаю, что настоящий крот будет только один. Остальные