Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

я упрямо мчался к дому Гаррета. Молнии, одна за другой, раскалывали зловещее черное небо. Гром гремел через каждые полминуты. Дождь заливал улицы. Из-под задних колес редких карет и экипажей во все стороны летели брызги холодной воды.

Раньше я всегда ощущал прилив сил, изумление и радость при буйстве стихии. Такой же восторг я чувствовал, когда носился с ветром наперегонки на своем вороном коне по вересковым пустошам в Гемпшире. Но сейчас…

Погода передавала все нюансы моего состояния.

С удовольствием представил себя в тоге гневным Зевсом. Особенно мне понравилась картинка: точное попадание молнии в Гаррета. Мне было не смешно. Скоро братец пожалеет, что я не безобидный Зевс-громовержец!

Добравшись до его особняка, обошел вокруг, ведя коня на поводу за собой. С трудом подобрался через мокрые заросли смородины к черному входу. Дверь, как мне помнится, была не столь массивная, как парадная, — вот это препятствие мне и предстояло снести. Мой вороной стоял рядом, тяжело вздыхая, и его пришлось привязать к стволу старой яблони, получив еще одну порцию холодного душа с веток. Подойдя к двери вплотную, я примерился, куда лучше бить. После третьей попытки меня остановил громогласный оклик полисмена:

— Стоять!

Я развернулся и радостно сказал:

— Отлично, вместе мы вынесем ее быстрее!

Тот, ожидая чего угодно, кроме приглашения присоединиться, на минуту замолчал, видимо обдумывая мои слова. Я как раз успел еще разок разогнаться. Хлипкий кусок дерева, покрытый зеленой краской, оказался крепким.

— Позвольте вас остановить, мистер! — уже с пиететом обратился ко мне страж порядка.

— Милорд… — поправил его я, разгоняясь для следующего удара.

Исправить свою ошибку полисмен не успел. Дверь распахнулась. За ней стоял слуга с горящей свечой в руке, и я по инерции снес и его.

— Кажется, вы его размазали по полу, милорд! — откуда-то сверху неуверенно сообщил полицейский, скрывая смех, и протянул мне руку, помогая подняться.

Я встал. Стряхнул на пол воду с плаща и обратился к представителю закона:

— Мне понадобится ваша помощь, мистер… а-а…

— Мистер Берк.

— Так вот, мистер Берк, я заявляю о похищении…

Меня прервал застонавший слуга. И стонал он, как ни странно, с ирландским акцентом:

— Да-да, мистер полицейский! Мой хозяин пропал еще в пятницу!

Поднявшись с пола с расфокусированным от удара взглядом, жертва неудачного вскрытия двери продолжал говорить дребезжащим голосом, коверкая слова:

— В пятницу мой хозяин мистер Гаррет Дрейк надел свой старый охотничий костюм и отправился куда-то на ночь глядя. И с тех пор его никто не видел.

— Может, его на неделю пригласили друзья, сейчас в самом разгаре охота на лис? — высказал предположение полисмен.

— Его рысаки дома. Оружие и документы тоже… Даже сменного белья не взял! Нет, — сурово заключил слуга, источая сочный запах бренди, — его похитили! — Он уже отошел от удара, и теперь было неясно, отчего он так качается: от неудачного падения или господских запасов коньяка.

— А почему ты, каналья этакая, все это время не открывал мне дверь?! — возмутился я, стягивая рваные перчатки.

— Так господин приказал! — невинно возмутился негодяй.

— Ну и что конкретно тебе приказал господин? — уточнил страж порядка.

Слуга засуетился, пытаясь на полу разыскать закатившуюся куда-то свечу.

— Он сказал: «До моего возвращения никого не пускай!»… И «никуда не шатайся»!

Мы с полисменом переглянулись.

— А куда ты «шатался»? — уточнил полисмен.

— Я старый солдат и все время был на страже! — гордо ответил слуга.

— Отлично, мистер Берк, расспросите пока слугу моего брата, а я поднимусь к нему в кабинет и проверю документы.

Тяжело шагая по дубовой лестнице, размышлял, правильно ли я сделал, что не стал повторять попыток сообщить властям о похищении мисс Дункан? Может, стоило это сделать?!

Открыв кабинет, я пожалел, что не взял свечи у пьяного ирландца. Пришлось вернуться вниз.

— Мистер… в кабинете совсем темно…

— Н-да… камин горит только в спальне господина.

Я со вздохом направился в спальню, чтобы взять из камина огонь.

Смутно припоминая, где что находится, я вновь поднялся по лестнице, судя по звуку, — оставляя за собой мокрые следы. Да, и эта новая замшевая пара приказала долго жить. Я усмехнулся. Так и знал, что женитьба для меня чревата затратами. За эту неделю испорчено столько одежды, сколько раньше изнашивалось за год. Зато из моей жизни начисто исчезло ощущение бессмысленности существования и скуки.

С третьей попытки я нашел то, что искал. Взяв подсвечник, зажег свечи от горящего в камине каменного угля. Скинул плащ, собираясь устроить обыск, но мне на глаза попался приоткрытый ящик комода, куда я на всякий случай и заглянул. Вместо шейных платков и нижних рубашек внутри лежали какие-то бумаги, обрывки писем и печатки с сургучом для отправки корреспонденции. Поставив подсвечник на крышку комода, я ловко вынул стопку бумаг. Это была личная переписка брата.

В другое время я к ней и не притронулся бы, понятие «низкий поступок» для меня не пустой звук, но сейчас любая ниточка может привести меня к Джулиане. Пробежав глазами четыре бессодержательных по смыслу письма, я нехотя начал пятое, у которого было оторвано начало. Острый почерк показался мне смутно знакомым: «Клифтон сегодня на приеме хвалился своим внуком, заодно и разболтал, что даже графиня Торнхилл доверила сосунку Алексу свою внучку. Вечером они будут в Воксхолле. Людей я нашел, пришлю тебе, награду за труды оговоришь сам».

Нижней части у листка тоже не было. Покрутил письмо в руках, пытаясь понять, кто же отправитель. Отложив улику в сторону, стал тщательно просматривать все бумаги, по почерку отбирая похожие.

Нашлось только одно, написанное подобным образом: «Прибуду к десяти часам к южному пригороду, поеду через Гринвич. Жди там с вестями. Девку ни в коем случае не трогать, у меня на нее планы! Граф К.».

Я рухнул в кресло. Это был удар! Эдмонд… Эд, любитель пегой и серой мастей, отсутствовал дома эти дни — все совпало…

Но суть тут была совсем в ином: я недавно пожимал его руку, ему доверял все, что у меня на сердце, ему же собирался подробно рассказать, что приключилось со мной и Джулианой, и попросить помощи. Я поддерживал его как друга в спорах и пари, он постоянно был моим соседом на обедах в клубе. И это видели десятки глаз: связанные личной дружбой, мы составляли часть некоего сообщества и считались настоящими друзьями. Презрев дружбу, долг джентльмена и члена закрытого клуба, он все променял на деньги.

Я подошел к окну. Проблема похищения — вот она… никуда не делась. Я без устали мерил шагами комнату. Спокойное размышление было роскошью, которую