Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Одета во всё темное, отчего казалась ещё более крошечной. Кожаные штаны, заправленные в ботинки, рубашка словно с мужского плеча. Чёрный делал светлую кожу ещё бледнее, а миндалевидные зеленые глаза — похожей на дикого зверька, запертого в клетке.

— Соскучился, милый? — хитро улыбнулась незнакомка и сделала шаг навстречу.

Я и так не отличался румянцем, но готов об заклад биться, стал как стена, потому что в миг кровь отхлынула от моего лица.

Я выставил руки вперёд, защищаясь. От крошечной девушки метр шестьдесят ростом.

— Боже, Ник, я шучу, — рассмеялась она и склонила голову, с бесстыдным любопытством меня разглядывая. — Совсем чувство юмора растерял?

— Нет, — отрезал я, хотя облегчение вырвалось из легких, словно воздух из лопнувшего шарика. — Просто у тебя оно жуткое.

— По крайней мере, я до сих пор в состоянии веселиться, — пожала плечами девушка. — А значит, ещё есть надежда.

Она подошла почти впритык, взяла за запястья, и принялась разглядывать браслеты. Почему я разрешал ей прикасаться к себе? Никому другому я бы такого не позволил.

— Зараза, теперь их два, — с раздражением произнесла девушка.

На ее бледной руке был надет точно такой же. «Собственность Коракса». И хотя выглядел он безобидно, мог дать разряд достаточный, чтобы вырубить человека на несколько часов.

— Ты так легко сюда попал. Им определено стоит поднять вопрос об усиленной охране комплекса.

Кажется, ее забавляла эта маленькая победа над системой безопасности.

— Рейвен, — протянула девушка руку. Я замер, глядя ей в глаза. Такие знакомые. Настойчивые. — Можешь звать меня Рей, — добавила она, наблюдая за моей реакцией.

— Мы знакомимся не в первый раз? — осторожно спросил я.

— Бинго!

— Мы были… друзьями? Как долго?

— В прошлый раз около тридцати минут, — пожала она плечами, вышагивая вокруг меня по крыше. — Но разве дружба исчисляется временем? — Я удивленно смотрел на нее, не понимая, шутит она или говорит серьезно. — К тому же, ты единственный из вашей пятерки, кто продолжал появляться здесь.

«Потому что другие погибли».

— Так что, считай, у тебя не было выбора в вопросе друзей.

— Ты за этим меня сюда привела? — опешил я, глядя в безумные глаза этой ненормальной. — Потому что тебе стало скучно? Знаешь что, у меня нет на это дерьмо, что ты называешь дружбой, времени.

Я хотел развернуться и уйти, но она пригвоздила меня ладонью обратно в стенке. Хватка у нее была удивительно крепкая, хотя по хрупкой комплекции и не скажешь.

— Семь лет, — прошипела Рейвен, крепче сжимая в руке мою футболку, — в течение которых мне приходилось впахивать в три раза сильнее, чем всем вам вместе взятым. Что ты, чёрт тебя дери, вообще о себе возомнил? Не знаю, как там приятно в ваших военных академиях, но меня отец учил не бросать друзей в беде. А твоя голова — та еще беда. — Рейвен разжала кулак и со всей силы толкнула меня в стену. — А теперь, Кор-1, слушай и запоминай: я помогаю тебе, ты вытаскиваешь меня отсюда. На этом мы в прошлый раз и закончили.

— С какой стати я должен тебе верить? — я оттолкнул от себя ее руку, стараясь не навредить, но мышцы этой девушки были как сталь. — Как ты докажешь, что мы знакомы?

Рейвен отвечать не спешила. Она медленно обошла вокруг меня, не сводя взгляда. А потом я и опомниться не успел, как провалился в черноту.

Передо мной возвышалась металлическая дверь. Очередной психологический эксперимент, которыми так славился Коракс. Та же камера, что и пару недель назад, когда мы играли в занимательную игру, в которой побеждает тот, кто останется в сознании внутри дольше других. С виду обыкновенный бой. Только каждую минуту добавлялось по одному противнику. Меня хватило на двенадцать.

Я сжался от напряжения.

Технически наша пятерка была готова ко всему, вплоть до апокалипсиса, поэтому я понятия не имел, что или кто могло находиться по ту сторону сегодня.

— На выполнение задания не более трех минут, — голос Максфилда прозвучал холодно и чётко. Я обернулся. Полковник стоял прямо у меня за спиной. Парни выстроились рядом. — Не справишься за это время, Лавант… — он сделал паузу, подбирая правильные слова. — Я буду крайне разочарован.

Дверь медленно открылась, впуская, и я вошёл. Темнота тут же опутала своими щупальцами, затекая внутрь и не давая дышать. Таймер на стене громко тикал, отбивая ритм, но ничего не происходило.

Коракс умел давить на нервы. Хуже всего — стоять и ждать своего приговора, словно подсудимый.

Металлические ворота закрылись, и темноту порезал пучок направленного света. На треногом стуле прямо передо мной лежал пистолет, и я протянул к нему руку. Вес у оружия был привычный. Полная обойма патронов. Значит, будет проще, чем я рассчитывал.

Пистолет давно стал продолжением моей руки, так что поразить пару мишеней не составляло большого труда. Главная задача в этом помещении — тщательно угол рассчитать, потому что комната слишком узкая — рикошетов не избежать.

Вдруг свет загорелся. Я прищурился, моментально собравшись, и застыл.

У дальней стены на полу сидел тощий мальчишка. Подросток. Его заношенная куртка свисала с острых плеч, которыми он подпирал стену. Примерно так выглядели мы с Артом, когда нас привезли в Эдмундс.

Парень поднял на меня взгляд, и чёрная чёлка упала на изогнутые брови. Я мог поклясться, он выглядел в точности как я сам.

Бред. Зачем Масксфилду запирать меня в комнате с ребёнком?

Я сделал к нему шаг, затем ещё один. Пацан ничего не предпринимал, продолжая разглядывать свои ботинки с заляпаной грязью шнуровкой. Такие носили ученики Эдмундса. Значит, парень сирота или просто оказался не нужен собственным родственникам. «Его никто не станет искать», — подумал я. Кажется, он тоже прекрасно это понимал.

— Кто ты и за что здесь? — спросил я, но он не ответил.

Сколько он тут уже просидел?

Сколько его заставили просидеть здесь?

— Запретили говорить?

Юноша незаметно кивнул.

Таймер уже мигал красным, отбивая последние десять секунд. А пацан продолжал молча смотреть в пол.

Табло погасло, и наступила тишина.

Я обернулся спросить, что всё это значит, дернул ручку, но двери оказались закрыты. И тогда я всё понял. Мы не выйдем из этой комнаты до тех пор, пока в живых не останется лишь один.

Пистолет в руке