Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

пальцами корешки. А я неспешно шагал рядом, позволяя ей купаться в своей стихии. — Они могут рассказать гораздо больше, чем любой из твоих друзей, постоянно прячутся, особенно когда тебе надо найти их срочно, а бывает, прыгают с полки прямо в руки.

Я рассмеялся:

— Не слишком ли у тебя богатая фантазия?

— Честное слово, на той неделе меня чуть не прибило «Айвенго» Вальтера Скотта.

Мягко подтолкнув Виолу локтем, я забрал из ее рук книгу, чтобы поставить обратно на полку.

— Уверен, старина Вальтер здесь ни при чем. Просто придерживай остальные, когда ставишь. Смотри, как я делаю. — Но не успел я закончить предложение, как довольно увесистый том какой-то дряни шлепнулся мне прямо на голову.

— Ай, — покосился я наверх. — Мерзкие книжки и мне объявили войну.

Виола звонко рассмеялась, но тут же закрыла рот рукой и добавила уже тише:

— Они просто защищают тех, кто в них верит, — а потом подобрала книгу с пола и принялась разглядывать то, что попало в её руки.

— Зачем он летит к солнцу? — спросила она, глядя на изображенного на обложке Икара, пытающего достать рукой огненный диск.

— Потому что гордый.

Я присел на широкий подоконник, из которого работники библиотеки устроили подобие скамьи, и прислонился спиной к оконной раме.

— Он хотел летать выше всех, но поднялся слишком близко к солнцу и, опалив свои крылья, упал в море.

— А мне кажется, что людям просто так проще думать. На самом деле он поступает так, потому что любит.

— Кого?

— Девушку-Солнце, — улыбнулась Ви, аккуратно положив книгу на полку. — Он готов отдать жизнь, но быть с любимой. Так эта история звучит гораздо интереснее. Так в ней больше правды, больше жизни.

— И как она выглядит? — спросил я, притягивая Виолу за запястье к себе на колени. — Девушка-Солнце.

Она провела рукой по моим волосам, откинув челку назад и, прижавшись щекой к голове, начала рассказывать:

— У нее яркая светящаяся кожа, словно отлитая из самого чистого золота, но в то же время живая и нежная, как лепестки только что распустившихся фиалок. Огненно-рыжие волосы, до самого пола, которые, словно расплавленная лава, волнами окутывают все вокруг. А улыбка — как огонек свечи в тысячу раскаленных солнц, что освещает даже самую беспроглядную ночь. Она держит на окне кактусы в больших глиняных горшках, и на каждом из них написаны имена его внутренних демонов: ирония, замкнутость, высокомерие[11].

— Звучит очень знакомо.

— Жаль, что ты больше не рисуешь. Я бы хотела, чтобы кто-то однажды перерисовал эту историю именно так.

Улыбнувшись, я попытался возразить, но Виола продолжала говорить, сосредоточенно глядя в окно, словно меня не замечая, а я наслаждался звуком ее голоса — такого теплого и вкрадчивого, словно сама Девушка-Солнце спустилась в мои ладони. Вдруг она замолчала и, слегка отстранившись, посмотрела на меня.

— Что? — растерянно спросил я. — Продолжай, я слушаю.

Я и не заметил, как моя рука, поглаживая подушечками пальцев ее кожу, вырисовывала на ней небольшие круги.

Виола коснулась моего подбородка, а потом осторожно поцеловала нижнюю губу. Почти не раскрывая рта. На секунду показалось, что мир завис, время остановилось. И я встретил ее губы, глубоко, по-настоящему. Успокоившиеся инстинкты снова встрепенулись, выплёскивая капли адреналина в кровь, и, услышав тихий стон, я окончательно потерял голову. Поднял Виолу на руки, вставая. Она обвила коленями мой торс и, перемежая поцелуи еле слышными вздохами, мы врезались в стоящий рядом стеллаж, на котором висела грифельная доска с обзором книжных новинок. Фанера треснула, и в том месте, куда я впечатал Виолу спиной, осталась небольшая вмятина.

— Вот черт, — прошептал я ей на ухо, замерев на месте. — Кажется, лучше поскорей убраться отсюда.

Виола закусила губу, сдерживая улыбку, повернула голову назад и, увидев масштаб разрушений, кивнула. Спустя минуту мы растворились в шумной толпе, топя смех в поцелуях.

Солнце, лениво опускавшееся, отдавало последние пьянящие мгновения осеннего вечера, кидая сонные блики на разогретый за день камень. Закрыв за собой дверь в номер, я повернул ключ и замер на мгновение, чтоб полюбоваться игрой света на изгибах женского тела и волосах, которые отливали красным золотом. Медленно сделал шаг вперед, ощущая, как сердце в груди сорвалось в пропасть от одного только вида стягивающей широкий свитер девушки.

Виола подошла к окну, собирая волосы в хвост резинкой, и оперлась руками на подоконник, всматриваясь в вечерние огни деревушки, складывающиеся в замысловатые узоры из ночных мотыльков и поблекших карнизов. Молчание окутало комнату, и Ви прервала задумчивую тишину шепотом:

— Все-таки эта история очень грустная.

— Какая история? — я обнял ее сзади за талию, положив голову на плечо.

— Про Икара и Девушку-Солнце, — накрывая мои руки своими тонкими ладонями, прошептала Ви. — Она напоминает мне нас.

— Потому что она такая же огненная, как ты?

— Потому что он такой же безрассудный, как ты, — ответила Виола.

— Думаю, он ни о чем в итоге не пожалеет.

Я развернул ее лицом к себе, так и не успев понять, что было в ее глазах. Призыв? Свет, оглушающий и разрывающий темную завесу, к которому стремиться все живое?

— И пострадает из-за этого, — чуть нахмурившись, произнесла Ви.

— А разве светить для кого-то не значит сгорать самому? — выдохнул я, когда мои губы приблизились к ее.

— Ник… — прошептала Ви, но имя затерялось в моих губах, а может, эхом вернулось обратно, не найдя выхода на свободу.

Тогда я понял, что значит лететь к Солнцу без надежды на спасение. Я уже был обречен, вопрос был лишь в том, сколько мне отмерено времени. Потому что не существовало такой силы, что смогла бы удержать меня от желания быть с этой девушкой. Мои губы признавали только ее, мои руки нуждались только в ее прикосновениях, скользя по коже и отыскивая самые нежные точки на усыпанном веснушками теле.

Я медленно опустился на колени, расшнуровал ее ботинки и провел рукой по гладкой коже, спуская гольфы вниз. Оставил поцелуй над коленом и еще один выше, пока подол шерстяного платья не задрался до самого пояса. Подхватив его, я поднялся на ноги, стягивая с Виолы платье через голову, и оно отправилось на пол, вслед за обувью. Я замер, потеряв способность здраво мыслить. Сознание затмило смесью из возбуждения, дрожи и