Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Парень медленно вытянул из ботинок длинные шнурки и, сложив пополам, принялся плести штоковый узел. Словно ничего не происходило. Только зрачки у него в полную радужку. И дыхание вдох через два. Рваное.

Его страх выдавал себя неосознанно, и я приоткрыл рот, чтобы судорожно вдохнуть. Присел напротив на корточки, не зная, что делать, и только тогда заметил: в отличие от меня, мальчишка прекрасно знал, чем все закончится. Он смирился, даже не пытаясь бороться со смертью, которая приняла его собственное лицо. Только повзрослевшее лет на десять.

— Покончи уже с этим, а, — тихо сказал он, крепче затягивая верёвку, и я готов был набросился на него за то, сколько уязвимости, боли и слабости прозвучало в голосе. Не было даже намека на злость или ненависть, когда враг высился напротив с оружием в руках.

И в этот момент я ясно осознал, почему оказался здесь. Максфилд хотел показать, каким я сам был когда-то.

В голове отчаянно слышался его голос:

«Того слабака-мальчишки больше нет! Он умер, Ник, слышишь?

Вставай и дерись! Как бы плохо тебе не было!

Ник... Ник...» словно эхо в тоннеле, все дальше отдалялся голос, пока не исчез.

Он зашифровал в этой комнате послание, потому что знал, все это время я притворялся. Не отпустил прошлое, а просто спрятал ото всех за колючими заборами, по которым еще и ток пустил. Злыми ухмылками умело маскируя многочисленные ножевые раны на душе. И теперь, чтобы остаться в Кораксе, я вынужден его уничтожить. Убить в себе того забитого мальчишку и перешагнуть через его безжизненное тело.

Я сделал глубокий вдох и снял пистолет с предохранителя.

— Закрой глаза, — скомандовал я парню. Твердости хватило лишь на голос, для взгляда ее не осталось, поэтому я сам опустил глаза и добавил: — Не нужно тебе это видеть.

Я мог поклясться, что сквозь стены чувствовал, как довольно улыбаясь, полковник кивнул лаборантам, записывающим каждый чудовищный эксперимент в свои большие тетради. Наверное, мне не хватит целой жизни, чтобы до конца понять, что движет этими людьми. И я осознал, что ненавижу Коракс. Ненавижу каждую секунду, которую провел здесь, ненавижу тот факт, что сказал «хорошо», когда Джесс предложил уехать с ним — и ненавижу себя за это. Максфилд хотел, чтобы я не боролся со своим гневом, а принял его как свою силу? Да будет так!

Я сделал глубокий вдох и поднёс пистолет к собственному виску, ухмыльнувшись иронии. Шесть лет учился стрельбе, а теперь даже целиться нет необходимости.

И наступила такая тишина, что воздух, казалось, звенел, но я продолжал сидеть неподвижно, глядя на парня, который открыл глаза и в свою очередь молча смотрел на меня.

Разумеется, это был фарс. Максфилд не настолько глуп, чтобы собственными руками уничтожать бойцов, в которых столько вложено, а я не собирался играть по его правилам.

Дверь открылась, и комнату наполнил шепот. Я провалил задание, но мне было наплевать. Облегчённо выдохнув, я откинул пистолет в сторону и, опираясь на одно колено, начал медленно вставать, как вдруг прогремел выстрел.

Мальчишка, широко раскрыв глаза, все также сидел, прислонившись спиной к стене, побелевшими пальцами сжимая веревку. Из-под его тела к моим ногам потекла красная лента, словно ядовитая змея, все ближе и ближе, пока не остановилась, столкнувшись с носом моего ботинка. Образовав вокруг ног кровавое озеро.

— Молодец, Тайлер, — голос полковника вплелся в тишину неожиданно плавно, но прогремел в моей голове, как канонада.

Я обернулся и увидел Тая, сжимающего в руках пистолет.

А потом все вокруг превратилось в черную ярость. Я кинулся к нему, не замечая ни протестов лаборантов, ни оттаскивающих меня парней. Эхо вспыхнуло в голове кровью на кулаках, разбитым лицом друга, криками, раздававшимися будто из-под бетонных стен и растворилось в воздухе, словно дым в сумерках. Последнее, что я запомнил, были слова полковника:

— И вот эти двое снова там, откуда начали... На зачистку, обоих!

Пытаясь отдышаться, я дико озирался по сторонам, словно ожидая атаки. Не понял, как застыл, заняв оборонительную позицию. Сердце, понемногу входя в привычный ритм, все еще оглушительно колотилось.

Я опустил руки.

Словно нарезка из видеороликов, перед глазами все еще стоял Тай: его взгляд, голос, смех, который всегда казался слишком стеснительным для такого, как он. Но светлые воспоминания практически сразу исчезли, застилая все вокруг красным. Я снова чувствовал ужас и кричащее отчаяние, глядя на друга с пистолетом в руке и на то, с какой холодностью он забрал человеческую жизнь.

Мое доверие к собственной памяти сменило полюс. Теперь я даже сам себе не мог доверять. Рейвен смотрела на меня пристальным взглядом. Эта девушка пугала больше, чем все, что я только что видел.

— Это неправда! Этого не было в моих воспоминаниях, — зарычал я, угрожающе приближаясь.

— Тебе виднее. — На ее лице застыло сострадание. — Я лишь возвращаю то, что ты оставил мне на хранение.

— С какой стати тебе это делать?

Я все еще пытался игнорировать кадры, как в старом немом кино мелькавшие под веками, обрывая лавины эмоций, срывающиеся в ответ на них.

— Потому что, в отличие от тебя, я не теряю воспоминания.

Долгую минуту мы смотрели друг на друга.

— Потому что я и есть Альфа.

Глава 12. Неожиданный гость

Теплый сентябрь закончился, и наступила промозглая осень. Я положил трубку, не дозвонившись до Виолы, — опять на занятиях, наверное, — и устало потёр глаза, не веря тому, сколько всего произошло за последнее время.

День был расписан с утра до ночи. Подготовка парней, тренировки, лабораторные тесты, куда мне приходилось их сопровождать. А еще Рейвен.

Я смотрел на эту девушку и удивлялся: как она смогла не сойти с ума в одиночестве? Как прожила столько лет, не выходя за пределы лабораторных стен?

Группа Альфа, байками о которой нас так долго кормили, оказалась одним единственным человеком, якорем Коракса и моим персональным парашютом, чтобы не разбиться о собственную жизнь.

Рейвен понадобилось меньше двух недель, чтобы сложить в моей голове то, что до этого Коракс так старательно разрушал. Это как собирать книгу, из которой вырвали все страницы и рассыпали к твоим ногам, приказывая рассказать, что в ней написано. И то, что скрывалось под обложкой, оказалось страшнее самого изощренного кошмара. Но, узнавая правду, внутри зародилась