Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

— Вроде как, — кивнул Бадхедс, плюхнувшись на своё место у кристалла. Он бросил взгляд на пульсирующий кристалл и скривился. Иногда работа стражей у городских ворот казалась куда привлекательнее, чем многочасовое наблюдение за этим сгустком энергии.

Бивис, погрузившись в размышления о предстоящем отдыхе, отвлёкся. Его внимание вернулось к реальности только при шипящем звуке закипающей жидкости. Он резко потянулся к кувшинам, но опоздал. Обжигающие пальцы рефлекторно разжались, и оба сосуда с грохотом разбились о каменный пол. Один из осколков, описав дугу, вонзился в поверхность главного кристалла, оставив на ней зловещую паутину трещин.

— Ты что натворил, болван! — взревел Бадхедс, вскакивая на ноги. В этот самый момент через арку проходил очередной транспортный поток. Не «кто-то», а «что-то».

Бивис, дуя на покрасневшие пальцы, бросился к панели управления, отчаянно пытаясь определить природу объекта, сорвавшегося с заданного вектора.

— Фух... — он вытер лоб тыльной стороной ладони, хотя пот ещё не успел выступить. — Кажется, это всего-навсего провиант.

— «Кажется»? — язвительно усмехнулся напарник. — И где этот «провиант» сейчас?

— Без понятия, — пробормотал Бивис, с ужасом наблюдая за сбившимися координатами на магическом экране. — Вектор исказился. Груз выбросило... куда-то в пространстве между узлами.

— А ты уверен, что это была еда, а не, скажем, партия боевых артефактов? Или, не дай боги, кто-то из высшего командования? Ты же помнишь, их транспортировка не отображается в общем потоке.

Бивис сглотнул, ощутив, как в горле пересохло.

— Надеюсь, что нет.

— Ломай кристалл до конца, идиот, — быстро прошипел Бадхедс, уже направляясь к двери и задвигая тяжёлый засов. — Скажем, не выдержал нагрузки и лопнул. Быстро!

***

Куб, вручённый мне Тайко, должен был использовать её как опорную точку и скрыть наше присутствие от наблюдателей. Для некромантов мы должны были выглядеть как очередная партия провианта. Однако мы никак не могли предвидеть, что будем выброшены из потока из-за критического сбоя в координатах.

— Кайлос! Ты это специально? Заранее спланировал? Убью тебя! — прошипела Морвенс, отчаянно зажимая нос.

— Убить не удастся, но я с тобой согласен — место подобрано не самое приятное.

— Не самое приятное?! — её голос прозвучал низко и яростно. — Да провалился ты сквозь землю! Я по пояс погружена в нечистоты!

— При чём здесь я? Нас должно было выгрузить на приёмной площадке.

— А мне абсолютно безразлично, что было «должно»! Объясни, почему я оказалась в этой яме, а ты — на чистом бордюре?

— Откуда мне знать? Возможно, Вселенная таким образом реагирует на твой скверный характер.

Она, фыркая от ярости, стала выбираться на твёрдую поверхность. Когда она наконец выбралась, то не смогла сдержать душераздирающего крика отчаяния. Во время нашего пребывания в столице эльфов она приобрела новое платье, сотканное из ткани цвета полуночного неба, которое переливалось синевой при каждом движении. В тот день я впервые взглянул на неё не как на союзника или мага, а как на женщину. И должен признать... она была ослепительно прекрасна. Взгляд просто не желал отрываться, о чём я ей тогда и сообщил без всякого умысла.

Теперь же вся эта красота оказалась... изрядно скомпрометирована.

Мы выбрались наружу, поднявшись по узкой лестнице, и оказались на пустынной улице неизвестного города. Стоять посреди дороги и разворачивать магическую карту было верхом безрассудства. Да и снять комнату здесь не представлялось возможным. Тогда мы решили зайти в первый попавшийся заброшенный дом — таких ныне было великое множество. Эти твари обратили большую часть населения в топливо для своих ритуалов, питая свой защитный барьер и творя прочие мерзости.

— Приступай к работе, — произнесла она командирским тоном, едва мы переступили порог заброшенного дома.

— К какой именно? — уточнил я, оглядывая запылённое помещение.

— Очисти меня от этой... ну ты понял. Мне нейтральная магия не доступна. Никогда с ней не дружила.

— Нет уж.

— Что значит «нет уж»?

— Волшебного слова не прозвучало.

— Неужели? — её голос приобрёл такую опасную мягкость, что по моей спине пробежали мурашки. — Я ведь прекрасно помню, как ты пялился на меня, когда я выходила из лавки Микаэля Прекрасного. Если не хочешь, чтобы я сейчас же обняла тебя вместе со всем этим запахом... — она сделала шаг вперёд.

— Нет, не нужно! — я воздвиг между нами полупрозрачный магический барьер, об который она едва не стукнулась.

— Немедленно очисти меня, или я не ручаюсь за последствия! — она топнула изящной ногой, поднимая облачко пыли.

— Слушай, когда ты сердишься, то становишься удивительно милой, — не удержался я от улыбки.

— Я не «милая», — прошипела она, разделяя слова. — Я — архимаг тьмы. Тьма — моя стихия, и тебе не следует испытывать моё терпение!

— Ути-пути, какая грозная, — с преувеличенным сожалением покачал я головой. — Ладно, так и быть. Pulvis Absum. Затем — Lava Textilis и Plana Vestis.

Заклинания сработали мгновенно. Частицы грязи растворились в воздухе, ткань очистилась и разгладилась, вернувшись к своему первоначальному сияющему виду.

— Вот теперь ты снова конфетка.

— Благодарю. А теперь будь столь любезен — накорми даму.

— Ахо-хо, не хо-хо! Ты прям на шею села и ножки свесила. Уверена, что платье выдержит?

— Хочешь сниму? — она игриво подмигнула мне.

— Нет, спасибо.

— Слова говорят одно, а глаза другое. Иди уж, пока можешь. А то я сама не понимаю, с чего тот, кого я ненавидела всей душой, теперь манит меня.

— От любви до ненависти один шаг.

— Может быть. Всё, уйди с глаз, пока цел. Я пока приму ванну, а ты постарайся меня удивить, — она бросила на меня многозначительный взгляд, вильнула бедром и удалилась вглубь дома.

Я застыл на месте с немым вопросом на лице, провожая её взглядом. Вот ведь дела. За какие такие заслуги мне всё это? Продолжая внутренне возмущаться, я направился на кухню и принялся за приготовление пищи. С чего вдруг всё так резко изменилось? Все эти годы, как рассказывала она, не видела во мне ничего, кроме убийцы, а я... Я долгое время нёс груз содеянного. А теперь вот стою у плиты, готовя для неё греческий салат и филе лосося под глазурью из мёда и дижонской горчицы, с гарниром из тушёных овощей.

Через полтора часа