Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

последующего очищения, пропуская её через нейтрализующий контур. Я исходил из принципа, что энергия не может быть уничтожена, но способна к трансмутации. Заклинание создавало многоуровневую сеть фильтров, которые «сжигали» ядовитую ману в очищающем пламени, рождённом из моей собственной жизненной силы, а затем из этого мистического пепла возрождало чистую магию. Первоначально энергозатраты были колоссальными, но, посвятив ещё несколько лет в Хроносе его совершенствованию, мне удалось достигнуть энергетического баланса. Теперь, образно говоря, расходуя пятьдесят единиц магической силы, я получал обратно те же плюс минус пятьдесят единиц. Что ж, с таким результатом уже можно было существовать.

В чём был плюс, заклинание не точечное, а массовое. Я могу очищать большие куски леса и земель благодаря своему запасу. Пустив первую волну, я стал ждать, и то, что я увидел, было прекрасно. Я уже говорил, что растения не возвращают себе прежний вид, но лес изменился. Та гнетущая атмосфера, что была повсюду, вмиг начала исчезать, а лес с утроенной силой стал захватывать обратно то, что ему принадлежало тысячи лет.

То заклинание, что применили некроманты, не действовало мгновенно, это позволило мне действовать очень эффективно и продвигаться вперёд со скоростью пешехода. Я шёл и очищал, а лес мне помогал. Так я дошёл до строения, давно заброшенного. Почему давно? Потому что у эльфов всё белое, точнее, лунное, а этот храм был из чёрного камня. Или эльфы о нём забыли, или же это не их постройка. Так как архитектура немного другая. Не такая изящная.

Я стоял за деревом, решив понаблюдать за некромантами и заодно проверить, нет ли сигналок. Кто молодец? Я молодец. Потому что сигналки были, и не только они. Когда незнакомая мне женщина вышла из храма, я смог разглядеть внутри помещения то, что называется… Если простыми словами, блокиратором магии. Она блокирует всё в радиусе сотни метров, кроме стихий смерти. Но не только в этом его задача, но ещё и в том, что ни одно поисковое заклинание не проходит. Оно как бы искажает информацию о тех, кто находится в его радиусе действия.

Вот тут возникает вопрос. Если лес знает, где они находятся, то почему Лирель сказал, что они не могут его, а в данном случае найти их. Опять два-два-пять. Снова в свои игры играют, а меня, как всегда, забыли предупредить. Я словно фигура, которой переставляют по карте.

Создав нож смерти, я развеял заклинания, установленные по периметру. Вот же… Помешанные на безопасности. Три ступени защиты, блокиратор и два скрытых, наложенных на само здание заклинания слежения. Что примечательно, лес тут был нормальный, а вот стоило отойти от храма шагов на тридцать, как всё в скверне. Точнее, было раньше так. Теперь всё чисто. Повторюсь. Кто молодец? Ты, Женя, молодец.

Постоял, съел чипсов, после перекусил бутербродом с котлетой и салатиком, приправленным горчичным соусом. Налил себе кофе. И вот мои стойкие труды по ожиданию врага были вознаграждены. Знаете ли, тяжело стоять и ждать. Почти полчаса ждал. Нет, я, конечно, мог зайти и всех там прикончить. Только вот уж больно мне хотелось поговорить с одной барышней по душам. Узнать, как это она так вернулась с того света. Это, во-первых, нечестно. Во-вторых, несмотря на то, что она пришла меня убить, я очень долго мучил себя угрызениями совести. Считаю, что всё можно было не доводить до такого. Один из некромантов вышел на улицу. Может, проветриться, может, ещё чего, но главное, что он один.

Я поднял веточку и бросил её в сторону. В кино и играх же срабатывает, значит, и здесь должно.

Мужчина, с виду ничем не примечательный, сменил направление и пошёл на звук упавшей ветки. В его руке уже горело зарождающее заклинание, зелёным светом озаряя его руку с кольцом. Значит, максимум магистр. Он хорошо скрывал свою ауру, и потому я не мог понять, в каком он ранге.

Пока он оглядывался, я, используя магию земли, бесшумно подкрался и положил ему руку на плечо.

— Cadaveris Lux, — тихо прошептал я.

Тени от деревьев, травы, кустов — все они побежали к нему и стали вгрызаться в его плоть. Мужчина попытался вскрикнуть, точнее, он кричал, но его никто не слышал. Рот беззвучно открывался, не издавая звуков. Его тело принялось светиться тьмой изнутри. Не прошло и пяти секунд, как он умер. Заклинание очень страшное и действенное. Благодаря ему он не может применять магию, никто не слышит жертву, а его душа растворяется в заклинателе. Вот только, прежде чем сотворить, я обезопасил себя, отправив душу на суд. Это прям реально помогает не скатиться во тьму. Ведь чем магия тьмы опасна? Тем, что, убивая ею, ты поглощаешь души тобою убитых, а они в конечном итоге искажают твою собственную. Став первожрецом, я как бы убиваю только оболочку, а душа летит выше по инстанции и в будущем отправится, возможно, на перерождение. Получается, и не убийство вовсе.

Стоило душе покинуть тело, в меня влетел шарик с опытом, но я даже не почувствовал этого. Настолько мало он дал. И да, он был магистром. Однако для моего источника — это капля в море.

Приняв облик, я направился в храм.

***

— Ну что там, Валтазар? Почему защита сработала? — спросила женщина, сидевшая у костра и что-то вырезавшая из кости человека.

— Не знаю, всё спокойно. Может, птица какая пролетела, — ответил мужчина, что только что вошёл.

А я про себя выругался. Значит, не так аккуратно я сработал, как думал. Балбес самонадеянный.

«Валтазар» огляделся. Внутри имелось небольшое убранство. Пять циновок вокруг костра с котелком. Еда из которого пахла отвратительно, да и выглядела она не лучше.

Спрашивавшая меня женщина — архимаг смерти. Рядом с ней спал мужчина лет пятидесяти. В грязной мантии. От её белого цвета уже ничего не осталось. На соседней с ним циновке разместился юноша, что был чем-то раздражён. Он лежал и кидал камушки в Морвенс. А та сидела, никак не реагируя. Нехило её потрепало.

Я сел рядом с ней, и мне пришлось дышать ртом. Пахло от неё не очень. Да уж, знатно ей досталось. Но чтобы между нами не было, главное — она против них, а остальное пока для меня неважно.

Я по очереди применил несколько бытовых (нейтральных) заклинаний: первое — «Pulvis Absum», пыль с Морвенс слетела, затем — «Lava Textilis» и «Plana Vestis», платье стало свежим, чистым, как и она сама, после разгладилось, а прорехи залатались. Конфетка.

Вот теперь она