Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

феи магии быть не может? — я встала так, чтобы Румпель смотрел только на меня. — Разве нельзя магию пробудить не у феи? Научить обычную девушку волшебству…

— Нет.

— В таком случае, вашим стражникам показалось. У Армана в семье не было никаких фей. Осень, золотые листья, солнце сегодня светит необыкновенно ярко…

Румпель обернулся к Каре и ещё раз внимательно её осмотрел. Рыжая сволочь обольстительно улыбнулась. Мне показалось, или её глаза увеличились, став почти нереально большими? Ресницы красиво потемнели, влажные губы зарумянились, а веснушки вдруг куда-то пропали? И ещё эта медная прядка, шаловливо выбравшаяся из причёски и золотистой ниточкой вьющаяся на лице! Кара вытянула губки трубочкой и осторожно сдула её, а затем мило улыбнулась лейтенанту. Да что б тебя!

Я посмотрела на Румпеля, чувствуя, как руки трясутся от злости. Он покосился на меня:

— Помните, я говорил: в каждом из нас есть и добро, и зло? А человек — лишь сумма векторов собственных стремлений и поступков.

И, не дав мне возможности переспросить, кивнул стражникам:

— Отпустить.

Развернулся и исчез в башне. Я рванула за ним, но алебарды снова скрестились перед моим лицом.

— Не положено, барышня. Без приказа нельзя.

Что ж… Спрятался, да? Я схватила Кару за рукав и потащила за собой. И, едва мы скрылись в тенистом и безлюдном уголке парка, дёрнула на себя, прошипела в лицо:

— Я тебе глаза выцарапаю, девка! Ты как на него смотрела⁈ Тебе маркиза мало? И короля⁈ И вообще, Румпель — мой!

— Так я же фея, — Кара виновато потупилась. — Это в нашей природе, с этим ничего не поделаешь.

— В каком смысле?

— Ну… стоит фее увидеть симпатичного мужика, или не симпатичного, а просто с харизмой, или не с харизмой, но такого… мур-мур… ну, вы понимаете… М-м-м…

Она мечтательно закатила глаза. Я чуть не ударила по этой блаженной морде, а затем, потрясённая, застыла. В каком смысле: «это в нашей природе»? А ещё «нет» — сказал Румпель. Нельзя пробудить магию не в фее… А ещё…

Ох.

Закрыв глаза и отвернувшись, я вспомнила, как разливалась по телу огненная лава страсти, когда ненавистный Дезирэ целовал мою шею, а его руки… Как я прижималась к Арману, готовая отдаться ему прямо там, в купальне… А ещё: Дезирэ ведь именно так и пробудил во мне магию. А ещё: он точно знал, что та во мне есть, и совершенно точно знал, как отреагирует на его руки моё тело. А ещё…

Я похолодела. Вздрогнула. То есть, получается…

— И ты не властна над этим? — спросила тихо. — Ты можешь… отказать? Если мужчина тебя обнимает и целует, ты можешь… ну… не хотеть его?

— Нет.

Ответ прозвучал так же тихо и почти печально.

Бездна!

Я выдохнула сквозь зубы и прикусила губу. Не время для переживаний.

— У нас есть только этот вечер. Илиана заколдовала Игрейну. Я так понимаю, расколдовать её ты не сможешь?

— Нет. Королева сильней меня. Снять заклятье феи может либо тот, кто его наложил, либо тот, чья магия сильнее.

Кошмар. И как я объясню это Арману?

— Значит, будешь со мной на балу. Сегодня ночью ты — Игрейна, сестра маркиза де Карабаса.

— А что на это скажет сам маркиз?

— Вряд ли что-то хорошее. Но у нас нет выбора. Нам нужен ключ. Нужно освободить Анри. Если уничтожить мага, то его чары развеются?

— Конечно. Любые чары питаются силой того, кто их наложил.

— Отлично. Значит, сегодня нам нужно уничтожить Илиану. И вернуть жизнь Игрейне. И вернуть Эрталии её законного короля.

А мне — Румпеля. Никому его не отдам.

— Прекрасный план, — невесело рассмеялась Кара. — Предлагаю начать его воплощение с обеда. Ужасно хочется есть.

Глава 19

Хулиганки

Освещённый фонариками тёмный сад выглядел мило и уютно. И замок, переливающийся светом окон, казался удивительно сказочным, словно волшебный дворец феи. Вот только фея была ведьмой, а за симпатичным фасадом нас ждала смерть.

— Готова? — шепнула я, наклонившись к Каре.

И кто бы узнал служанку в этой утончённой барышне в роскошном тёмно-синем платье с голубыми вставками? Её изящные ручки в белых перчатках скромно лежали на пышной бархатной юбке, чёрные глазки сияли неискушённой невинностью. Веснушки исчезли без следа, и только волосы по-прежнему оставались дерзко-рыжими.

— Да, — весело улыбнулась лже-Игрейна и, дождавшись, когда лакей распахнёт дверцу кареты, выпорхнула наружу.

Я на миг стиснула кулаки. Выдохнула.

Всё или ничего. И это решится сегодня же. Вышла, опершись о подставленную руку, кивнула. Вот оно — поле боя. Последнего боя.

— Ну что, старуха, поборемся? — прошептала, дрожа от предвкушения.

Добрая фея против злой ведьмы.

Мы с Карой поднялись по ступенькам, прошли ярко освещённый мрачный коридор, давящий своими грубыми сводами, так неподходящими для игрушечного замка. Грохнул о каменный пол металлический жезл.

— Госпожа Игрейна, сестра маркиза де Карабаса. Госпожа Шиповничек, невеста маркиза де Карабаса.

Высокие двери распахнулись.

Желтовато-бледные, точно кости, ажурные колонны. Золочёные люстры. Зеркала-зеркала, отражающие пламя свечей. На потолке — плафон, придающий дополнительный объём помещению. Окна по обе стороны просторного бального зала. Начищенный воском наборный паркет. От блеска драгоценных камней, которыми кавалеры и дамы были буквально увешены, слепит глаза.

Я прошла по человеческому коридору и присела в реверансе перед чёрной фигурой.

Мне показалось странным, что Илиана не потрудилась нарядиться для бала. Чёрное, очень узкое платье — совершенно без фижм — ниспадало до самого пола переливающимся шёлком. Узкие рукава, без малейшего намёка на фонарики. Бледное лицо под вуалью. И — ничего больше. Даже короны. Никаких драгоценных камней.

Я замерла.

Это было дерзко. Это был вызов. Это было… роскошно. Да, первую схватку я проиграла подчистую.

— Приветствую вас, прекрасные дамы. Надо признаться, что мы рассчитывали и на посещение вашего брата, мадмуазель Игрейна.

Армана мы заперли в погребе. Ещё лягушкой. На всякий случай, ну и чтобы не путался под ногами.

— Ваше Величество, — медовым голоском залепетала Кара, — видеть вас это такое счастье! Умоляю вас простить моего брата, он с утра так волновался, что стал болен животом. Но к церемонии представления будет непременно.

М-да. Бедняга Арман. Вряд ли маркиз-лягух скажет спасибо за такое заступничество… Но эти мысли тотчас выветрились из моей головы. Я увидела его.

Он стоял рядом с троном, и от выражения одиночества и глубокой печали на его поникшем лице у меня снова защипало веки. А ведь про котёнка-то я и забыла совсем!

— Сын мой, приветствуй