Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Бертран шаркнул ножкой, поклонился, не поднимая глаз.

— Рад видеть вас, дамы. Спасибо, что продчили… порчи… удостоири нас своим визитом.

— Ваше высочество, вы так чудесно выглядите! — защебетала Кара.

А я совершенно забыла обо всех. Я уже шагнула было к разнесчастному мальчику, чтобы обнять его и прижать к себе, но лже-Игрейна цепко схватила мой рукав, и я очнулась. Да что ж она за мать-то такая⁈ Кара утащила меня в сторону. Герольд объявил о прибытии следующего гостя. Какого-то там герцога Ариндвальского.

— Ты чего? — шепнула рыжая мне на ухо.

— Просто отвлеклась.

— Настолько, что не заметила самого главного? — фыркнула бесстыжая и кивнула мне куда-то влево.

Там, в тени королевы стоял Румпельштильцхен. Прямой, словно проглотил копьё. Высокий и холодный, как лёд. И тоже совершенно не нарядный, как и его госпожа. Мне стало досадно. Да уж, парочка. Такие… единомысленные. Даже в наряде.

И, словно почувствовав мой взгляд, Румпель тоже посмотрел на меня. Выразительно так. Многообещающе.

Ну а чего он хотел? Чтобы я сдержала обещание, данное под давлением? Я мило улыбнулась, расправила платьице. В конце концов, какая девушка вот так просто откажется от бала? Даже если мне предстоит умереть, окаменеть или чего-то в этом роде, так хоть потанцую вдоволь.

Но вот и закончилось представление гостей. Герольд, повинуясь кивку королевы, снова ударил жезлом.

Музыканты где-то на балкончиках заиграли медленную павану. Какой-то кавалер, из тех, кому не досталось внимание Кары, склонился передо мной, и я позволила себя повести. А вот так! Я молода и прекрасна, и если кто-то между моими поцелуями и поцелуями старухи Илианы выбирает не меня, то это — не мои проблемы.

За первым танцем последовал второй, за вторым — третий, четвёртый… А потом я сбилась со счёта, лица кавалеров слились в моих глазах, а их повторяющиеся комплименты и шутки — в ушах. Я счастливо смеялась, подпрыгивала, кружилась и отчаянно флиртовала. Какая разница, с кем ты танцуешь, если тебе весело?

И вдруг снова увидела Эртика. Принц сидел на кресле, болтал ногой, и глаза его закрывались, а голова заваливалась набок.

Да что ж это такое? Сколько ему? Пять? Четыре? Кто ж ребёнка принуждает не спать по ночам? Да ему давно пора быть в постели! Завершив танец с каким-то кудрявым смазливым кавалером — то ли графом, то ли герцогом — я подошла к мальчику и присела на корточки рядом:

— Ваше Высочество, вам спать не пора?

Ребёнок встрепенулся и посмотрел на меня тусклым взглядом.

— Я не спрю, — сообщил доверительно. — У меня дрень рождения.

— У-у! И сколько же исполнилось Вашему Высочеству?

Я бессильно огляделась. Все вокруг танцевали, общались на некотором отдалении от нас. Слуг и нянюшек видно не было.

— Че… прять, — послушно ответил принц.

— Пойдёмте, я провожу вас в ваши покои, — решительно заявила я и встала.

Мне показалось, или лицо Эртика и правда просветлело? Да, я нарушила этикет, и вообще. Ну и плевать.

— Давайте руку, мой принц, — жизнерадостно улыбнулась я, протягивая ему ладонь.

Поймала обеспокоенный взгляд Кары. Да-да, я помню. Но… я успею.

— Разрешите пригласить вас… — передо мной склонился очередной раскрасневшийся кавалер.

— Мой принц, разве вы танцуете с мужчинами? — я демонстративно обернулась к маленькому спутнику.

И тот, шельмец, вдруг лукаво улыбнулся. На щёчках выступили ямочки:

— Простите, сурдарь, — зелёные глаза шально взглянули на опешившего танцора, — спросите маму. Я сограсен, если она даст согрласие.

И важно кивнул. Вот же прохвост! Я с уважением покосилась на хулигана.

Мы вышли в коридор.

— Мама не рассердится, что я ушёл? — Эртик снова стал сонным и вялым.

— Нет. Мама поручила довести вас до покоев. Только я не знаю, где они. Вы мне покажете?

— Да.

Он совсем засыпал, и я, наплевав на этикет, подхватила ребёнка на руки. Мальчик уютно устроил головку на моём плече, обвил шею ручками и ткнулся носиком в шею.

— До Венеры, а там рестница вверх… И собака на двери…

— От лестницы налево или направо?

Он махнул рукой.

Тяжёлый какой! А ведь худенький. Я перехватила поудобнее и бодро дошла до статуи обнажённой красавицы, целомудренно прикрывавшей локтем соски на идеальных грудях. Высокие стрельчатые двери вели на зелёную лестницу.

Наверх оказалось идти тяжелее. Но самым сложным оказалось искать двери с собакой. Сначала я убедилась, что скульптур-собак в коридоре нет. Потом поискала картину или шпалеру. Но если бы Эртик не поднял головы и не шепнул:

— Вот тут, — то и не нашла бы никогда.

— А где — собака?

Мальчик зевнул:

— Под ручкой.

Я пригляделась. Перочинным ножиком на красном дереве, инкрустированном золотом, были вырезаны три треугольника — две вверх, один — вниз. И даже подписано: «Рррр». Ну что сказать… Кто скажет, что это кошка, как говорится…

Камин в комнате наследника уже погас. Свечи не горели.

— Вам помочь раздеться, мой принц?

— Не. Сам.

Он сбросил штаны и забрался в постель, не снимая ботинок. Принялся отшнуровывать рукава от камзола. Я рассмеялась, села рядом и помогла избавиться и от неудобной одежды, и от обуви. Накрыла одеялом. Встала и принялась растапливать камин, благо угли ещё были горячими.

— Расскажите скразку, — попросил малыш, сворачиваясь клубочком. Его волосы блестели на подушке, словно моток медной проволоки.

И я вдруг подумала: а в кого Бертран рыжий? Ну то есть, у Илианы тёмные, почти чёрные волосы. У Румпеля — тоже. Да и Анри — брюнет.

Следующая мысль мне понравилась куда меньше: завтра Эртик станет сиротой, и лишит его матери никто иной, как я… Стало мерзко и ужасно холодно. Конечно, с Илианы та ещё мама, но… Наверное, лучше хоть такая, чем совсем никакой? И, стараясь избавиться от неожиданных неприятных мыслей, я начала:

— Жили-были король с королевой, и не было у них детей…

Странно, я рассказывала ему свою жизнь (не очень умею сочинять сказки), а у меня было чувство, что я повторяю слышанную от кого-то выдуманную историю. На моменте, когда злая фея прокляла принцессу Шиповничек, Бертран уснул. Камин к этому времени уже разгорелся. Я подошла к мальчику, поправила одеяло и, неожиданно для самой себя, коснулась губами его лба.

— Румпель, спаси меня! Или убей сам. Не отдавай им. Я не хочу гореть!

— Что с тобой?

— Он прикажет отстричь мне волосы, одеть меня в позорную рубаху, чтобы я вот так, с надписью «блудница» на груди, прошла через весь город и поднялась на костёр…

— Ш-ш-ш… Тише, тише. Ты же знаешь, я этого не допущу.

— Ты должен