Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

В общем, неважно. Главное все же остается: разве они не должны понести какое-нибудь наказание? Это было несколько странно для меня, но…, глядя на Рэйвина, я думала вовсе не об этом. Я думала о том, как можно жить с мыслью об убийстве того, кому ты признавался в любви?

Это было ужасно, и я даже не представляю, чтобы я почувствовала, будь я все еще жива. Нет, честно, даже не представляю. Мои чувства несколько заморозились без права на возрождение.

Возможно, это и было моим спасением.

Но два Рэйвина — темный и светлый — все еще стояли в обычном и ничем не приметном коридоре академии и смотрели друг другу в глаза. Черные, смольные омуты вечности против чистой и ясной небесной синевы. Две полные противоположности. Два совершенно разных океана.

— Ты все правильно понял, — заговорил, наконец, Воин света. — Я — свободен. И я знаю, что ты сделал. И к моему великому сожалению ты совершил непростительную ошибку.

В глазах Ворона сверкнула целая буря. За окном было спокойно и умиротворённо, погода щадила. Но глаза Ворона были беспощадными. Холодными, безжизненными.

Бездушными.

— Это магия иллюзий, — произнес сначала у себя в голове Ворон, а с ним в унисон это озвучил Воин света.

— Я знаю все, о чем ты можешь подумать, — продолжил Воин света. — Потому что я — это ты и есть. Но чтобы ты стал мной, тебе потребуется то, чего у тебя никогда не было.

— Что? — Спросил Ворон.

— Вера.

Ворон прищурился, и мне показалось на мгновение, что в его глазах сверкнули молнии. Воздух вокруг него стал тяжелым и вязким. Думаю, человеческий глаз бы этого не заметил, но поскольку я все дольше остаюсь мертва, мне было доступно видеть это сейчас.

Как и мягкий свет, который излучал Воин света. Вот к нему как раз хотелось тянуться, с ним хотелось остаться, его хотелось молить о спасении.

Но я по-прежнему была лишь бестелесным духом, не способным абсолютно ни на что. Только наблюдать.

— Мы ждали не одну вечность, чтобы освободиться. Но когда до свободы осталось подать рукой, ты убил наш единственный шанс.

— Сивилла сказала, что только единственное существо сможет освободить нас.

— Все верно, — кивнул Воин света.

Было так странно наблюдать за тем, как они понимали друг друга. Вот я, например, не уверена, что смогла бы угадать в точности собственные мысли. Наверное, это здорово, когда, несмотря ни на что, ты в точности знаешь, кто ты такой и что от себя ожидать.

— Кто это? — Спрашивал снова Ворон.

— Вилу.

Брови Ворона едва заметно сдвинулись, он пришел в замешательство.

— Но я убил ее, — констатировал он.

Холодно, очевидно. Слишком больно, чтобы воспринимать это на свой счет.

— Но теперь ты должен спасти ее.

— Как?

— Я думал, я потерял ее, когда в конечном итоге случилось то, чего было не избежать, если бы не временные петли. Но дело было не в этом. Дело было в тебе. Ты должен поверить мне.

— Чувства для меня недоступны.

— Именно поэтому ты и должен совершить его.

— Прыжок веры, — снова в унисон произнесли они.

— Но как я могу доверять этой заклинательнице? — Спросил уже Ворон.

Воин света несколько забеспокоился и потянулся к своему кулону. Я как-то тоже разволновалась. Что он собирается сделать?

— Это ее подарок мне, — сжав кулон в ладони, рассказал Воин света. — В него она вложила свои сердце и душу. Но она не знала одного: кулон не имел такой силы в тот день, когда она подарила его тебе.

— Что?

Что?!

— Это время. И вера. Он накапливал в себе ее любовь, ее чувства, ее веру в тебя. Ее сил было недостаточно, чтобы пробудить нас. Но это было тогда. Теперь все по-другому.

— Что она сделала?

Воин света мягко улыбнулся.

— Самое парадоксальное заключается в том, что именно чувство к ней заставило меня передумать.

— Я не могу чувствовать, — констатировал Ворон.

— Это пока.

Воин света снял кулон со своей шеи и медленно подошел к Ворону. Я так разволновалась, что если бы у меня сейчас было сердце, оно бы колотилось просто бешено. Даже мой дух встрепенулся так, словно я только что съехала с американских горок вниз. Волнительно, страшно, неописуемо прекрасно.

Воин света протянул Ворону мой кулон и стал ждать, когда тот вытянет руку. Ворон колебался, не спешил бросаться в омут с головой. Он осторожничал. Воин света это знал.

— Свое первое чувство ты испытаешь благодаря ему, — подкреплял уверенность в своем поступке Воин света.

— Что, если я не хочу чувствовать? — Спросил Ворон. — Ты ведь знаешь, что стало с теми, кого пытались освободить.

— Да, ты не хочешь. Да, я знаю. Но еще мы оба знаем кое-что еще.

Беспроглядная тьма Ворона встретилась взглядом с ослепляющим светом Воина света.

— Ты не можешь этого знать, — почему-то сказал Ворон.

— Я — это ты.

Как бы странно это не звучало, но Ворона как будто что-то напугало. Этого не объяснить и не передать, но что-то он старательно отодвигал от себя, словно не хотел об этом говорить.

— Теперь ты знаешь все, — подвел итог Воин света.

Одно мгновение, ничего больше, но Ворон вдруг так решительно подставляет ладонь, и… Воин света убирает амулет, возвращая его себе на шею.

Я думала, меня удар хватит. Как так можно? Мой бестелесный дух и так слабоват, как можно с ним такие шутки шутить?

— Что ты делаешь? — Не понял искренне Ворон.

— Ты совершил свой прыжок веры. Теперь тебе осталось только дойти до конца.

— Это глупо.

— Это вера. Ты знаешь, что ждет тебя в конце. Все, что тебе нужно сделать, это идти вперед и не оглядываться.

Ворон задумался. Не скажу, что он был тронут этой речью, ею была тронута я. Конечно, это ужасно неприятно, когда тебя убивает тот, кого ты любишь. Но если так посмотреть — я всегда любила в нем Воина света, того, кем он всегда являлся. А не тем, кем ему приходилось быть.

Что же касается Ворона — его я всегда побаивалась. Может быть, не так сильно, но что-то все же сидело у меня в голове и не давало расслабляться.

— Ты знаешь, что нужно делать, — констатировал Воин света и уже через мгновение растворился в белых перьях.

Что бы сделала я? Побежала бы к тому месту, где он только что стоял, и принялась кричать «дай инструкцию!». Что сделал Ворон? Подумал пару секунд, а затем перенесся в мою комнату.

Для меня лично вся эта ситуация, если