Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

твоей магией мои глупости тебе вряд ли нужны. Но мне все равно хочется тебе как-то помочь. — Я показала ему кулон. Рэйвин все еще даже головы не поднял. Я тяжело вздохнула. — Я одену его тебе, хорошо?

— Кулон, — внезапно произнес у себя в голове Рэйвин. — Бездарная ведьма, ради которой я изменил ход истории, хочет подарить мне безделушку. И вот ради этого я рисковал собственной жизнью, ради этого я изменил то, что менять было нельзя. Ради нее я принял решение довериться слабейшей девчонке…

Он размышлял про себя, но в его словах не было ненависти. Лишь констатация фактов, не более. Но вот, что странно: я ведь тогда испугалась его. Я это помню, но откуда я могла знать, что даже, несмотря на то, что он принял такое сложное для себя решение, он все еще не думает, что это было удачной идеей?

— Не убивай меня, ладно? — Улыбнулась я, сидящая рядом с ним.

А затем я надела кулон ему на шею и… На самом деле я ожидала хоть какого-то отклика. Но не было абсолютно ничего из того, что можно было бы назвать теми чувствами, которые Рэйвин впоследствии начал испытывать ко мне.

Ничего.

Только спустя время, которое почему-то заметно ускорилось, а события в академии стали развиваться стремительно, я снова услышала его мысли.

— Все бессмысленно. Бесполезно. Она ничего не делает, даже не пытается. Она даже не знает, что может освободить нас. Как она в итоге что-то сделает? Она ведь ни на что не способна… Почему я должен ей доверять?

Как оказалось, он действительно наблюдал за мной, приглядывал, пока я находилась не с ним. Он находился в подпространстве (или где?), потому я никогда не видела его рядом. Но теперь точно знала, что была в безопасности.

Опасность резанула внезапно, причем совершенно неожиданно. Это был тот случай, когда ловушка, как я тогда считала, Дарэна, сработала и в моей комнате взорвались осколки отравленного стекла. Рэйвин появился и защитил меня. Но поскольку у него была воля и все такое, он, конечно же, мог мне солгать. Но правду он знал наверняка.

Разговор с другими Воронами состоялся неожиданно для меня. Все больше наблюдение со стороны походило на какие-то разрозненные скачки. Наверное, я отрываюсь от этого мира, иначе как еще это можно было объяснить?

— Вы не должны ее трогать, — констатировал Рэйвин. — У нее есть миссия.

— Какая миссия? — Спрашивал Ворон.

Почему-то Рэйвин не хотел признаваться им в том, что сам себе, как Воин света, рассказал, уж не знаю, по какой причине.

— Вы просто не должны ее трогать.

— Это был приказ, ты же знаешь.

— Тогда предупреждайте меня. Я должен сохранить ей жизнь.

— Но ты же хотел забрать ее сердце, — справедливо напомнил почему-то Блэйк. — Что пошло не так?

Рэйвин промолчал.

— Когда придет время, вы поймете.

А потом была метель и тот момент, когда Рэйвин загородил собой меня от острых кольев. Оказывается, пока я орала ему о том, чтобы он спасал нас, он думал совсем о другом.

— Беги же, — пытался мысленно докричаться до меня он. — Беги, глупая! Тебе не спастись, если будешь здесь…

А потом я взяла и использовала магию, впервые в жизни что-то более или менее криво походящее на нее. Затем и Рэйвина стала спасать, защищать и пытаться оттащить.

И вот в этот самый момент в Рэйвине что-то изменилось. Я видела его точно так же, как видела в параллельной реальности, когда умерла в прошлый раз (комедия одним словом), его силуэт просвечивал сквозь его человеческую форму. Но та беспроглядная тьма, что пронизывала его насквозь, внезапно начинала менять цвет.

И это его напугало.

— Я должен убить ее, — вдруг решил он. — Я пил ее кровь, она дала мне имя. Это все бесполезно. Я умираю вместе с ней, это не поможет. Она мне не поможет!

Еще одна буря, уже совсем другая. Та, где Дьяволица натравила на нас элементаля, но только в академии. Тот самый момент, когда я видела его нож…

О, Боже…

В его руке мелькнул нож, я что-то начинала бормотать. Но он был настроен решительно. Я же, как глупая овечка, совершенно ничего не замечала. Тогда я впервые его очеловечила. Вот и взгляд со стороны.

— Если убить ее сейчас…, если я заберу ее сердце, … то я буду свободен. Как и тогда. Она не сможет. Никогда не сможет этого сделать. Она слишком слаба и ранима… — мгновение сомнений, искорка человеческого мелькнула в его душе, — ей не выжить. Одной. Но… я не могу больше тратить время. Я чуть не погиб в схватке против элементаля. Мне не выжить, если не менее сильный враг встретится на пути. Это же магия природы, а я — порождение света и тьмы. Нужно с этим заканчивать…

И тут так неожиданно, наверное, все-таки благодаря интуиции, я беру и говорю ему следующее:

— А потом… — я сглотнула ком в горле, — я тебя отпущу. Ты больше не будешь моим прислужником. Ты будешь свободен.

И вот что было удивительно: на лице Ворона не отразилось абсолютно ничего, но внутри него что-то дрогнуло. Что-то совсем иное, не относящееся к его холодному безразличию. Это было нечто новое, нечто необъяснимое, но что-то столь близкое лично мне, что я бы, наверное, расплакалась, если бы могла это сделать.

Надежда. Я подарила ему надежду.

Он отвел взгляд и снова размышлял.

— Что это? — Спрашивал сам себя он. — Чувства? Об этом говорил он? Это странно. Мне совершенно незнакомо. Чуждо и… неправильно. Оно поглощает меня, ее близость становится… необходимой. Но ведь так нельзя, ведь я не могу зависеть от смертной. Она настолько хрупка, что ее может ранить даже слово.

— Но она сказала это. В тот самый момент, когда я решил убить ее, она как будто узнала об этом. Могла ли она? Она же слышала меня, когда я разговаривал с ней в ее смертный час. Мало того, что она отдала сердце стихии, так еще и…

— Это невозможно. Как можно доверять столь важное и значительное той, кто даже не знает, насколько это действительно серьезно? Она ведь играет, не понимает совершенно ничего. Как она может что-то изменить?

— Вера. Как можно верить той, кто даже не понимает, насколько опасен для нее я, нежели кто-либо еще в этом мире?

И все же он принял решение. Все же взял меня за руку, все же согласился. Но это было лишь прелюдией.

— Так нельзя, — почему-то намного острее засомневался Рэйвин. — Нет, я не могу ей доверять. Она сказала, что отпустит меня, но на этом