Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Но это неважно.

— Что же такое чувство? И почему из-за него я должен рисковать своей свободой? — Все никак не определялся Рэйвин. Я, если честно, была удивлена, что он вообще об этом размышляет, не то, что принимает какое-то решение. — Я не способен чувствовать. Я никогда не буду способен на это. Моя воля была при мне, все, что мне оставалось, это не подчиниться и убить эту девчонку.

— Смогу ли я сделать это снова, если пойму, что все идет не так, как предсказывал я из будущего?

Еще несколько секунд колебаний.

— Почему я хочу сделать это? Потому что ничто до этого за многие тысячелетия и несколько сотворений и уничтожений мира не помогало? Я знаю, что грядет буря, и я знаю, что если останусь на стороне зла, то свету не победить. Но как это может сделать она?

Зал стал заполняться магами. По какой-то неизвестной мне причине никто не пытался атаковать Рэйвина, они просто приближались к нему осторожнейшим образом, как будто Ворон держал в своих руках гранату, которая вот-вот должна была рвануть.

— Но ведь такого раньше никогда не случалось, — не обращая внимания на окружение, приходил к единственному решению Рэйвин. — Чтобы кто-то приходил ко мне и уверял, что мы сможем когда-нибудь вернуться на сторону Света. Может ли это быть знамением? Нет. Это данность, о которой я знаю наверняка. Ведь он был там, передо мной. А это доказывает то, что я освобожусь. А если я стану свободным, значит и все остальные тоже неизбежно произойдет.

Рэйвин протянул руку и зажал в своей ладони ручку двери, резко повернув ее в сторону. В это же мгновение тысячи магов и колдунов набросились на него со всеми возможными заклинаниями, на которые были способны. И, если некоторые были сильны, то в этой неразборчивой толпе наблюдались и те, кто был намного сильнее, чем остальные. Возможно, это были представители Совета, но мне этого было уже не узнать.

В момент, когда Рэйвин взялся за ручку двери, время как будто бы замедлилось, а потом и вовсе замерло, оставив зависнуть в воздухе всех, кто пожелал превратить Ворона в порошок.

Я, конечно, не эксперт, но, на мой взгляд, даже, если учитывать тот факт, что победить Рэйвина невозможно, ведь он бессмертен и включал в себе и Свет и Тьму, если бы всей этой толпе удалось завершить начатое и обрушиться всеми своими силами на него, не думаю, что Ворон бы уцелел. Это было невозможно. Потому что после такой атаки бывает ядерный взрыв.

Конечно, на меня так никто не нападал. Но я все еще была бестелесным духом, который мог ощущать всю силу и мощь заклинаний. И она во много раз превосходила силу Рэйвина.

Впрочем, все это уже было неважно, ведь он запустил время вспять и отправился в прошлое без права на возвращение.

Время пошло обратно довольно быстро. Какие-то мгновения и мы почему-то оказались перед дверью в мою комнату в академии. Секунды две Рэйвин постоял на месте, а потом спокойно открыл дверь и зашел внутрь. К счастью, в коридоре никого не было, чтобы заметить это.

Впрочем, это было не столь актуально, ведь в моей комнате уже ждал другой Ворон. И это тоже был Рэйвин.

И вот тут, вместо тысячи слов, которые они могли бы произнести друг другу, они внезапно сцепились. За несколько беспощадных мгновений, в который два Рэйвина-Ворона дрались, я совершенно потерялась, уже не разбирая, кто есть кто. Их схватка была жестокой, но она была равной. Ведь их сила абсолютно идентична.

Каждое движение было предугадано, каждая попытка смертельной атаки отбивалась. Что и говорить? Два Ворона, два Прислужника Дьявола, два бессмертных создания сейчас сражаются за свое возможное будущее.

Почему Рэйвин из реальности не состоявшегося будущего не попытался ничего объяснить самому себе из этого момента времени, в принципе, было понятно. Двое не могут существовать в одном времени. Но ведь тогда…

Я вдруг осознала, что произойдет в конце этой схватки и испугалась. Неужели он действительно пойдет на это?

Дрались эти двое действительно жестко. Они не просто бодались, пытаясь всеми силами достать друг до друга, нет. Они использовались магию. И когда я стала различать в этом ворохе вороньих перьев вполне конкретные очертания черной крови, мне стало действительно не по себе.

Они метались по моей комнате в какой-то межпространственной реальности, минимально влияя на физический мир своими смертоносными ударами. Но каждый раз, когда они сталкивались друг с другом, они оставляли то, что вряд ли когда-нибудь теперь изменится.

Память.

В конечном итоге схватка закончилась столь же стремительно, как и началась. В моей комнате появился Рэйвин и, который из них, я точно не знала. Но меня поразило другое: во-первых, он остался один, а значит, он убил самого себя ради того, чтобы дойти до конца и проверить, действительно ли я освобожу их.

А во-вторых, он почти сразу же приземлился на пол от усталости и замер в той самой позе, которой я увидела его тогда, когда вернулась после схватки с Дарэном.

Значит, он не противостоял на самом деле другим Воронам, он не сражался с ними. Эти ужасные, смертельные раны нанес себе он сам. Он был убийцей, он был тем, кто спас меня от себя же. Как же все это нереально…

Впрочем, я все еще была призраком и продолжала наблюдать за всем со стороны. За тем, как я в том времени вернулась к себе в комнату, как увидела его, как села рядом и стала разговаривать. Как говорила ему «спасибо»…

Но вот, чего я не знала, так это того, что происходило с ним в эти мгновение. С Рэйвином. И, как оказалось, с ним действительно происходило многое.

Вот я поднимаюсь и дохожу до стола и забираю кулон, который впоследствии подарю ему. Вот я возвращаюсь и сажусь рядом.

— Конечно, я не такая уж и хорошая ведьма, — нервно похихикала я со стороны, — ладно, чего там? Очевидно, что я совсем даже не ведьма. Впрочем, кое-что я все же умею. Может быть, это не сравнится с той магией, которой владеют остальные, да и ты тоже. Но…

— В общем, когда я начинала заниматься магией, я исходила из своего собственного о ней представления. Я считала, что природа — самая сильная магия в мире. И я стала зачаровывать всякие безделушки на магию четырех стихий. Это, конечно, не сила элементов в чистом виде. Идея была все-таки о балансе и внутреннем равновесии.

— Понимаю, с