Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

несколько его солдат принялись грубыми толчками разгонять людей по домам: мы знали, что нежелательно, когда обыватели начинают вариться в общем котле пересудов и фантазий, и поэтому сразу принялись их разобщать друг от друга.

Мы с Растяпой зашли в здание лаборатории, походили по коридорам, пока, наконец, он не подвёл меня к хлипкой двери какого-то подсобного помещения. Открыл её ключом, первый шагнул внутрь, поднял с пола закрытый фонарь, запалил ему фитиль карманной зажигалкой.

Я огляделся. Стеллажи, стеллажи, стеклянный шкаф. Затхлый запах, мутное, сто лет не мытое окно. Судя по всему, тут хранятся ингредиенты и расходный материал типа ветоши и стекляшек.

Моё внимание привлекли четыре глиняных кувшина правильной цилиндрической формы, объёмом с добрую бочку каждый, зафиксированных для устойчивости разъёмным деревянным каркасом. Судя по пятнам, в них хранится земляное масло или его фракции. Я подошёл, постучал кулаком по каждому, покачал за горлышко — все залиты доверху и плотно запечатаны воском. Хм, а интересно: почему их не увезли? Земляное масло — штука недешёвая, в аптеках продаётся по цене мази,- это сколько ж такие бочки могут стоить?

- Тут у вас что?- уточнил я у Растяпы, чтобы не заниматься фантазиями на тему «как и почему».

- Смесь лёгких фракций земляного масла с алюминиевыми солями жирной кислоты. Показала очень высокую эффективность при возгорании. Если бы не война, то начали бы полевые испытания.

Я шарахнулся от кувшинов, как чёрт от ладана, вываливая на химика кучу разных слов, общий литературный смысл которых сводился к вопросу: почему ты сразу не сказал, что у вас тут хранится «адский огонь»?

- Вы же не спрашивали, что Вам нужно.

- Ты что, сам не мог догадаться, что мне не хочется изжариться живьём?!! Или тебе просто жить надоело?! Гаси фонарь и поставь его на пол, идиот!!! Зажигалку не трогай!!!- иначе даже в нашей столице будет видно, как мы тут по кладовке шарим! Открой окно…

Хлипкая дверь, окно без решёток, нигде никакой охраны… и самое страшное оружие нашего времени. Хотя, наверное, тут есть и моя недоработка: я же знал, какого рода эксперименты творят химики-авиаторы — мне надо было бы подумать про надёжное помещение для хранения таких вот «изделий», не надеясь на разум наших учёных.

«Адский огонь» - это хорошо, но только у нас нет «дракона», чтобы его сбрасывать туда, куда надо. А простой кувшин — это ещё не бомба, для которой требуется запал. Надо ночью пойти поговорить с Добряком: быть может, у него найдётся что-то более полезное, что можно будет использовать при обороне?

Утром противник пошёл на штурм. Слишком уж лакомый был перед ним кусочек, чтобы отказаться от него просто так: вдруг завтра придут наши войска, и добыча ускользнёт? А так можно захватить остатки оборудования, химических материалов, знающих что-то специалистов, не успевших уйти,— и за это от страны гарантированно получишь большой орден. Очень большой. Не будь столь заманчивой цели — вообще не имело смысла отрывать кусок легиона и гнать его почти что в тыл врага. У командира божегорцев не было времени на выжидание, зато был конкретный приказ: захватить научный городок как можно скорее!

Божегорцы не стали мудрить и начали штурм с той стороны стены, напротив которой устроили лагерь и заночевали. У них не имелось много войск, чтобы атаковать посёлок с разных сторон, но этого и не требовалась: военная наука говорила, что при десятикратном численном перевесе сил у них предостаточно, чтобы проломить нашу оборону даже на одном участке.

Противник просто выстроил свои когорты в несколько линий — так они и пошли вперёд, постепенно набирая скорость и переходя на бег. По мере ускорения его солдаты поднимали щиты, начинали орать — сначала сквозь нос, потом всё громче и громче,- во всю глотку, чтобы криком вбить из себя страх смерти и ощущение боли. Идеально выстроенные линии стали искривляться, так как бегущие не могли выдерживать одинаковую скорость для всех — соблюдать дистанцию получалось только у тех бойцов, что тащили лестницы, сделанные из стройных сосенок, в изобилии произраставших повсюду. Причём, каждую лестницу держали поперёк фронта: она ложилась на плечи пяти бойцов, стоявших в пяти параллельных рядах; таким образом, она как бы задавала интервал между шеренгами атакующих. Даже после того, как ряды бегущих стали искривляться,- всё равно общая картина штурма выглядела впечатляющей.

Я наблюдал со стены, как ударили два наших ракетных станка — те же самые, что работали и вчера. Открыли огонь и пушки, плюнув в толпу атакующих клинья-стенобои, по мере приближения волны врагов начав использовать шрапнель. В отличие от вчерашнего дня, уговаривать стрелять уже никого не требовалось: наша стена увлечённо палила всем, чем только можно.

Наша сталь пробивала щиты, в линиях атакующих появились бреши. Были убитые и раненые среди тех, кто тащил лестницы — иногда вся пятёрка падала наземь из-за того, что поверженный боец сбивался с шага и увлекал всех за собой. Но с муравьиным упорством упавшие поднимались на ноги, поднимали лестницу, хватали на помощь ближайшего бегущего вместо выбывшего — и снова поспешали вперёд.

Из-за нашей стрельбы линии атакующих окончательно смешались, но чуда не происходило: божегорцы, упрямо закрываясь щитами, с отчаянными криками бежали вперёд, не оглядываясь на потери. Замолчали наши ракетные станки: они не могли стрелять себе «под ноги», а выпускаемые ими шутихи разрывались только по истечении определённого времени после старта; атакующие уже миновали зону поражения. Мы ночью перетащили на направление атаки пару пушек с противоположной стены, но этого для спасения всё равно не хватало: слишком большое время требовалось на перезарядку. Каждый выстрел из пищали гарантированно укладывал одного, а то и двух врагов, но её перезарядка отнимала времени ещё больше: бойцы могли успеть стрельнуть не более нескольких раз.

Вот волна наступавших сравнялась с линией фонарей; несколько шестов завалились. Ну, пора…

- Давай!!!- скомандовал я.

Я осенил себя знаком Пресветлого, подошёл к цилиндрическому кувшину, который ночью затащили на настил вдоль стены. Двое работяг, до сего момента жалобно сидевших на досках у нас под ногами, сжавшись в комок, вскочили, ухватили цилиндр за концы и подняли. К нему крепилась самодельная бомба, собранная умельцем, которого нашёл Добряк, — я ударил по ней ладонью, разрушая стальным стержнем стеклянную колбу внутри.

- И — раз! И — два! И — три!- по жесту моей руки мужики послушно принялись раскачивать кувшин.- Пошла!!!

К стене уже приставляли лестницы, за её край уцепилось несколько «кошачьих лапок». И вот тут…

Чудовищной