Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Впрочем, минутка слабости быстро прошла. Когда Санча взглянула на Бертрана, то её глаза мгновенно высохли. Но Санча сдержалась, хотя это и не значило, что угроза Бертрану миновала. Сработало графское воспитание. Отец учил Жерара, брата Санчи: «Прежде чем наказать кого-то за провинность или преступление, проведи расследование, опроси свидетелей, верши суд при людях и только потом руби подлецу голову. Только так, если хочешь, чтобы тебя считали справедливым правителем».

Бертран смиренно поклонился, пробормотав дежурное «Ваша милость».

Санча перевела взгляд на васков, во все глаза разглядывающих юную домину. Зумар подошёл к Бертрану и глазами показал тому на пришедших васков.

— А! Эти добрые люди вызвались нас с Мушкилой сопроводить до Нарбуно. Так уж вышло, Ваша милость, что я про Вас рассказал и про Ваши злоключения. Так что если Вам будет угодно, то эти молодцы изъявили желание искать у Вас службы.

— Зумар!

— Займусь, Ваша милость.

— Ты иди за мной! — приказала Санча Бертрану, но остановилась. — Хотя нет. Икац, вынеси сюда кресло. Хочу побыть с Его милостью.

Санча расположилась под навесом крыльца на возвышении. Остальные стояли перед ней. Гвардейцы-ближники уже немного знали свою домину и чувствовали — что-то будет.

Санча с каменным лицом потребовала от Бертрана рассказать всё, что случилось с момента их расставания. Бертран рассказал про нападение местных на их лагерь в заброшенном монастыре. Васки внимательно слушали о его приключениях. Когда Бертран стал рассказывать, как Мушкила уговорил его уйти за шатби для книги, у васков-наёмников из гвардии вытянулись лица. Когда Бертран рассказал про аферу с продажей коня, все васки улыбнулись. Когда Бертран рассказал про спонтанную продажу Мушкилы в Памплоне, васки хохотали. Когда слушатели узнали про сделку с кабальеро в Нахере, прямо стоять уже никто не мог.

Даже Санча закрыла краем головного платка нижнюю часть лица, чтобы не было видно, как она давится, сдерживая смех.

— Удивительно, как вы не попались, мошенники? — удивилась Санча.

— Мы попались, Ваша милость. Только благодаря Мушкиле я стою перед Вами. Истинно говорю Вам, деньги — зло!

Снова засмеялись васки-наёмники. Пришлая молодёжь смотрела на них укоризненно. Это были первые неофиты (81) бертрановской ереси.

Бертран рассказал, как он поддался соблазну, как Мушкила вернул его на прямой путь к Богу, как он обрёл крепость в вере. Наконец, Бертран рассказал, как он попался кабальеро из Нахеры, и как Мушкила спас его.

Над последним никто не смеялся. Те, кто не знал Мушкилу, не поверили, а остальные уважительно поглядывали на коня.

— Вот узнаю Его милость, хвать за горло и держи! А то мошенник, да мошенник! — пошутил Генца.

— Ну а дальше всё просто. Добрались до страны васков, а потом путь стал лёгок и безопасен, — Бертран кивнул в сторону семерых васков, пришедших с ним.

— Не думала, что Ваша милость такой обманщик, — Санча немного обиделась, сообразив, что изображавший хромоту Мушкила обманул и её тоже.

— Пф-ф!

— Брат Мушкила решил, что ничем не сможет Вам помочь в Нарбуно, — встал на защиту жеребца Бертран.

— Брат?

— Кхе, так принято у монахов обращаться друг к другу. Мы вроде как многое прошли вместе…

— Мушкила — боевой конь благороднейшей крови. Он, можно сказать, инфант среди коней! Не панибратствуй! — разъярилась Санча, подавшись в кресле вперёд.

— Он анима, — возразил Бертран.

Санча осела в кресле обратно. Помолчала.

— Об этом потом. Я посылала Генцу с десятком воинов на ваши поиски, и он принёс весть, что ты продал Мушкилу в Тулузе. Я уже было придумала тебе нелёгкую казнь, Бертран! Ваша милость, выполнил ли Бертран свои обязательства?

Мушкила прукнул.

— И мне следует выполнить свою часть? Вы согласны с этим?

Мушкила снова подтвердил.

Санча встала.

— Пусть так. Зумар, размести Бертрана в доме.

Зумар бухнул кулаком в грудь, показывая, что слышал приказ и исполнит.

— Пойдём, «знатный мошенник»! — хихикнул Генца, подойдя к Мушкиле. — У меня есть чем тебя угостить.

* * *

Мушкила оказался среди друзей и впервые за много дней расслабился. А ночью к нему снова пришёл сон-видение, после которого он чуть было не потерял себя.

* * *

В тот год урожай винограда не радовал. Дождливая осень не дала набрать ягодам нужную сладость.

«Опять кислятина получится», — подумал Мушкила, наблюдая за работой рабов в поместье, сбрасывающих гроздья винограда в два давильных чана с последних в этом году повозок с урожаем.

Он был богат. Не настолько богат, чтобы купить виллу в Лациуме, но десять лет службы префектом не баран чихнул. Да и не хотел он связываться с землевладением в Лациуме, где время от времени случались перераспределения земель. У Рима много общественных земель, и, чтобы связываться с ними, нужно иметь неприкосновенность патрициев. Большая вилла с тысячью югеров (82) земли в окрестностях Беневенто в пяти днях от Рима по Апиевой дороге грела душу отставного префекта гораздо сильнее.

Впрочем, отставке он был не рад, ещё чувствуя в себе силы и лелея надежду получить что-то большее, чем должность префекта отдалённой провинции. Но с новым принцепсом (83) это было нереально. Тот не жаловал преданных людей почившего Тиберия, к коим, несомненно, относил себя и Мушкила.

Тиберия Мушкила уважал, почти благотворил. Тот был истинный «государь для рабов, император для солдат, первый среди равных — для всех остальных». Правда, говорят, что власть и его «съела изнутри», доведя до закона об «оскорбления величия», но последние десять лет он Тиберия не видел, управляя от его имени провинцией. Тиберий это предвидел, он говорил: «власть — это волк, которого я держу за уши». Видимо, «волк» всё же вырвался.

Его приемник прошёл этот путь за неполный год. Талантливый юноша. Плебс нового принцепса любил. Чего только стоил его агномен (84) — «Солдатский сапожок»(85). Однако плебс ещё не знал, как тот не любил своё прозвище.

Недовольство отставкой, желание большего привело Мушкилу в стан заговорщиков, что было закономерно. Если уж кому править, то по крови это должен был быть внук Тиберия Тиберий Гемелл, а не выскочка-племянник. Однако всё это присказка. Бывший префект был честен перед собой: просто ему было выгоднее, если принцепсом стал бы Тиберий Гемелл, которого поддерживали сподвижники деда.

Мушкила рисковал. Сильно рисковал. Главные заговорщики старались оставаться в тени, а он, как менее заметная фигура, выступал связным, но награда в случае успеха стоила того. По крайней мере,