Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

которые сенат и народ вручали конкретному человеку. Ключевые полномочия заключались в imperium proconsulare (проконсул с расширенными полномочиями). Даже сам термин император означал главнокомандующего, военачальника, которому подчинялись войска. Лишь с правления Тиберия этот термин приобрёл большее значение. Например, его полный титул на момент смерти звучал так: Tiberius Caesar Divi Augusti filius Augustus, Pontifex Maximus, Tribuniciae potestatis XXXVIII, Imperator VIII, Consul V(Тиберий Цезарь Август, сын Божественного Августа, Великий Понтифик, наделённый властью народного трибуна 38 раз, провозглашённый императором 8 раз, пятикратный консул). Манеры современных демократов, которые ни разу не демократы, пошли от римлян.

84 — Агномен — это личное прозвище или кличка в системе римских имён. Слово происходит от приставки ad («к, до, по направлению») и nōmen («имя»), буквально — «доименник». Их может быть несколько, как и когноменов.

Полное имя Калигулы Гай Юлий Цезарь Германик. Римское имя состояло из:

Преномена — личное имя, но существовала традиция, которая не располагала к большому разнообразию. Если мальчик родился в роду Юлиев, то по-любому Гай))

Номена — родовое имя, в нашем примере Юлий.

Когномен — индивидуальное прозвище предка, ставшее наименованием ветви рода. Здесь — Цезарь и Германик.

85 — Кто догадался — возьмите с полки пирожок. Конечно же, Калигула.

86 — Вилик — управляющий на римской вилле. Это мог быть раб или вольноотпущенник.

87 — Диптих — две соединённые церы — вощёные деревянные таблички. Если табличек было несколько, то получался полиптих — аналог записной книжки. Такие таблички широко применялись для черновых записей, деловых пометок или обучения письму.

88 — Считается, что Тиберия Гемелла заставили заколоться по приказу Калигулы.

89 — Клиент (лат. cliens) — это свободный, но неполноправный гражданин, который находился под покровительством и защитой влиятельного лица — патрона (лат. patronus). Эти отношения, известные как клиентела, подразумевали взаимные обязательства. Права клиента даже защищались законом.

90 — Публий Овидий Назон, «Наука любви», книга вторая.

91 — Килик — сосуд для питья вина в виде плоской чаши. Слово греческого происхождения.

92 — Римляне мерили расстояния в милях. У них даже вдоль дорог через каждую милю стояли каменные столбы — милиарии. Миля составляла примерно полторы тысячи метров и соответствовала двадцати минутам марша в полном снаряжении. Дороги римляне строили в первую очередь для переброски войск. Они знали с точностью до часа, сколько потребуется легиону, чтобы достичь любого пункта назначения на римской дороге.

93 — У лошадей есть специальный «аппарат стояния» — сложная система из костей, связок и сухожилий. Когда лошадь расслабляет мышцы ног, эта система работает как пассивный механизм фиксации: суставы (коленные, голеностопные, плечевые) блокируются, и лошадь может стоять практически без напряжения мышц. Это позволяет ей отдыхать, экономя силы.

Глава 13

Санча опустилась на колени рядом с Мушкиллой и стала гладить его по голове.

— Что с Вами, Ваша милость? Вы заболели? Что случилось?

Жеребец смотрел на девушку полными страдания глазами, шевелил губами, но только хрипел в ответ. Слёзы навернулись на глаза Санчи, и она попросила, всхлипывая:

— Не умирайте, Ваша милость. Мы же только снова встретились, — вспомнив, что Мушкила всегда писал на латыни, добавила: — Ноли мори!

Жеребец забился в конвульсиях, дёргая ногами и головой. Санчу оттащили от коня. Мушкилу сотрясала не предсмертная судорога, это была истерика.

Место Санчи занял Бертран. Он разговаривал с жеребцом, словно со старым приятелем, вспоминавшим былые совместные проделки. Бертран посмеивался, вспоминая смешные эпизоды, подбадривал похлопыванием по шее, рассказывая героические, как памятный бой с меснадой нахерского кабальеро. И это сработало. Мушкила стал успокаиваться. Жеребец прислушивался к голосу Бертрана. Вскоре он прикрыл глаза, и его тяжёлое дыхание сменилось на ровное.

Бертран обернулся ко всем и произнёс шёпотом:

— Идите спать, я позову, если понадобится.

Генца обратился к Санче:

— Идите, Ваша милость. Завтра предстоит тяжёлый день. Я тоже останусь с ним.

Санча постояла рядом ещё немного и всё же ушла. Девушка не смогла заснуть почти до самого рассвета. Ей стало страшно. Мушкила всё равно оставался для неё ангелом-хранителем. Даже когда отсутствовал, он знала, что он где-то там, далеко, но когда будет нужно, придёт. И он пришёл, в чём Санча увидела знак свыше. И только сейчас до неё дошло, что её ангел-хранитель смертен, а всё, что она делает зыбко и ненадёжно.

Утром Санча поднялась сразу, как только проснулась и позвала сонную прислугу, чтобы одеться и сразу выйти во двор к Мушкиле.

Во дворе она увидела Мушкилу, который задумчиво хрумкал в накинутой на уши торбе. Заметив Санчу, жеребец хрюкнул что-то невразумительное, чем обрадовал девушку. Узнал!

Генца и Бертран нашлись тут же под навесом на охапке сена. Генца, если он и спал, то при приближении домины проснулся и поднялся.

— Как он? — спросила Санча, не отрывая взгляда от коня.

— Кажется, пришёл в себя, но какой-то грустный, задумчивый и вялый. Думаю, пройдёт, раз пошёл на поправку.

— Что это было? — Санча перевела взгляд с коня на Генцу, но тот лишь пожал плечами в ответ.

— Мне показалось, что он ночью меня не узнал… — Санча огорчённо вздохнула. — Мне показалась, что анима ушла…

Генца хрюкнул и на удивлённый взгляд Санчи пояснил:

— Скорее пришла. Жрать он пинком «попросил».

— Узнаю брата Мушкилу… ой, простите, Ваша милость! — проснувшийся Бертран не сразу заметил Санчу, которую закрывал собой стоящий Генца.

— Сено Му… Его милость не очень-то любит, — пояснил зачем-то Бертран.

— А…? — хотела было что-то спросить Санча, но затруднилась с формулировкой вопроса.

— Да как ни в чём не бывало, — понял вопрос Генца. — Ходит, стоит, не дрожит. Всё хорошо. Только вялый, но это пройдёт. Поест, попьёт, побегает… побьёт кого-нибудь и пройдёт.

Санча сдержала улыбку. Генца с Кепой до сих пор не забыли пинки Мушкилы за сон на посту.

— Ему надо искупаться. Он любит купаться, — предложил Бертран.

— Вы не против прогуляться до реки, Ваша милость? Как тогда в Праде? Только я купаться не буду! — с улыбкой предложила Санча.

— Пф-ф!

* * *

Мушкила испугался. Ночью после видения приходила анима. Он проснулся двуногим. Мушкила не сразу пришёл к такому выводу. Ночью его накрыла паника и помутнение рассудка. Он мало что помнил. Помнил только ощущение морского прибоя, похожего на тот, в котором он с Мустафой искупался, выбираясь из выброшенного на мель корабля. Только этот прибой накрыл