Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Правда, Мир? — спросил, вернувшуюся с балкона девушку. Та молча стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, лицо у нее было недовольное. Но когда тетушка повернулась к ней, она изобразила любезную улыбку и сказала медовым голоском:

— Спасибо большое, Евгения Петровна! Все было очень вкусно! Но нам в самом деле пора… правда, Никит?

Обязательно с издевкой надо… — думал я, поднимаясь из-за стола.

***

— Что разожрался-то? — недовольно поинтересовалась Истинная, когда за нами захлопнулась дверь тетушкиной квартиры. — На свинью пробило? Сказал же, на десять минут.

— Да ладно… — отмахнулся я, — где десять минут, там и полчаса. Все равно ж дозвониться пока не можем, куда торопиться-то?

— Ким звонил… — сообщила девушка, когда мы опять пешком, стали спускаться по лестнице, — разорался… козел!

— По поводу? Чего вы уже успели не поделить?

— Что уехали, его не дождались… Он же, типа, у нас дознаватель крутой! Должен быть в курсе событий! Участвовать в расследовании!

— Ну и какая проблема? Мы ж тут рядом… давай вернемся, заберем его?

— Поздно! Я уже сказала, что мы в городе.

— Зачем?

— Да пош-шел он! Придурок корейский!

Мира казалась весьма раздраженной, и я перестал задавать вопросы чтоб не нарываться. Так и молчали, пока не выбрались на Бердское шоссе.

Тут я спохватился:

— Забыл сразу сказать… Последняя фишка… тете оказывается тоже звонили, мной интересовались!

Мира покосилась на меня недоверчиво.

— Ну?

— Она говорит, в среду двадцать второго, какой-то мужик с противным голосом, представился коллегой по работе, сказал, что не может меня разыскать, спросил, не знает ли она, где я.

— Ты ж дома был весь день! Какого черта, он про тебя у нее спрашивал?

— Кто?

— Коллега этот твой.

— Мир, ты чего… тупого включила?

— Пош-ш-ел ты! Говори толком!

— Какой коллега?.. окстись, родная! Откуда им знать теткин телефон? Может, тот же самый звонил, который вам про меня сообщил! Ну что меня окучивают возле Поганки… Кстати, какой голос у того мужика был?

— Не знаю, Рика трубку брала, я только с улицы зашла… Черт! Ничего не понимаю! Какой в этом смысл? Звонки эти дурацкие! Ты еще куда прешь, урод! — яростно бибикнула она на жигуленок, попытавшийся у нас перед носом совершить обгон грузовика.

Миновали Ельцовку. Там ливня не было, и шоссе стало сухим. Мира разогнала машину до ста, и раздраженно молчала. Салон наполнил шум бешено вращающихся скатов. Мелькали придорожные столбы и попутные автомобили. В лобовое стекло с треском впечатался какой-то жук, оставив после себя, моментально высохшую, под напором встречного ветра, кляксу. Я некоторое время терпел, а затем не удержался и спросил извиняющимся тоном:

— Слушай, Мир… а что это за история с Лешим, которую вы с Рикой упоминали? — ожидал гневного отпора, но Мира оторвавшись от дороги, несколько секунд смотрела на меня, затем неожиданно улыбнулась.

— Совсем я тебя запугала? Истеричная стерва? Злобная яростная сука? Ух ты, медвежонок! — она вытянула губы трубочкой и постучала по ним согнутым пальцем. — Ну? Быстренько!

Офигевший от такой перемены, я наклонился к ней и быстро поцеловал в уголок рта.

— Так целомудренно? — удивилась она, изобразив на лице гримаску разочарования, — что с тобой, мой пылкий любовник? Ну-ка еще раз… и больше страсти!

— Нет уж, любимая… — я ужаснулся показаниям спидометра, — опасаюсь я страстно целоваться на скорости сто двадцать километров в час!

— Любимая?! — Мира опять повернулась ко мне, оторвав взгляд от дороги. — Так ты меня еще не называл… Я возбуждаюсь!

Она сняла левую руку с руля и положив мне на бедро, повела ладонью вглубь. Машина вильнула.

— Мира!!!

Хрустальный смех был мне ответом.

— Дрожишь, слон, за свой хобот?

— Я тебя умоляю… не отвлекайся от дороги! И вообще куда ты так разогналась? Тебе нужны проблемы с гаишниками?

— У меня с ними не бывает проблем! Они меня заметят только если я этого сама захочу. Люблю, знаешь, погонять… иногда!

Мы опять помолчали.

— Леший, говоришь? — сама начала Мира. — После него, собственно, я Испанию-то и попала… Тут, понимаешь, какое дело… уязвимости обычно возникают над городами, там концентрация информации высокая, поэтому чаще возникают ошибки в коде. А тут случилось, довольно далеко от Новосибирска. Причем, там, где даже и деревень-то нет, как в песне — зеленое море тайги. И жил в этой тайге мужик один… отшельник. Ушел от мирской жизни. Построил себе скит на берегу Оби. Грехи он там замаливал или еще чего…

Вероятность подхватить там паразита, сколько-то нолей после запятой. А он, говнюк, умудрился, да еще выжил, каким-то образом! Когда очухался и появились у него потребности, стал искать контакт с людьми… заразил охотников каких-то и пошло, поехало. И никто ведь про него не знал… и не узнал бы дальше, если б геологи не пропали в том районе. Начали искать и наткнулись… блять, да там целый муравейник уже! Представляешь, обустроились… — она хихикнула, — поселок себе выстроили из землянок. Больше сотни бет! Живут себе не тужат, белку бьют в глаз… Дали им название — группа Лешего.

— Слушай, Мир! — перебил я, — А Климонтович писал, что самый опасной была группа этого… Хамзина. А там больше пятнадцати особей одновременно и не было. Как же так?

— Скажу, что прав твой Климонтович… он же про опасность писал, а не про численность.

— А это что, не связанные понятия?

— Не совсем! — она молниеносно перестроилась с левой полосы на правую, и обратно, обогнав при этом сразу пяток автомобилей. — Как бы тебе сказать… Ладно, скажу по-умному. Характер действий группы напрямую зависит от исходной личности альфы. Вот кто такой был Хамза? Бандит и убийца… отморозок, каких поискать. Что получили в результате? Его группа стала одним большим Хамзой с соответственно возросшими криминальными возможностями.

Спокойный голос Миры совершенно не вязался с ее дикими маневрами, сопровождающимися выездами на встречную полосу и проскакиванием под носом, у встревожено гудящих, грузовиков и автобусов. Я не мог понять, каким образом мы до сих пор еще живы, а не размазаны, как тот жук, по радиатору какого-нибудь встречного "КАМАЗа".

— Так вот… — продолжала она, протискиваясь между отчаянно сигналящей маршруткой и джипом, не обращая внимания на отчаянно матерящегося в окно водителя, — этот Леший, при жизни был божьим человеком и зла никому не желал. Соответственно, вся его группа особой социальной угрозы не несла… ну, кроме, естественно, бесконтрольного размножения. Сечешь фишку?

— Секу помаленьку. И что дальше?

— Когда приняли решение о ликвидации, колхоз этот успел разрастись. И все с ружьями… Оно и понятно, как в тайге без них? Поэтому, чтобы не устраивать куликовскую битву, решили сначала устранить Лешего, а потом уже остальными