Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

заниматься. Ну и послали нас с Тигренком… диверсионная, блять, группа. Думали этого пряника можно на раз-два взять. Кто ж знал, что он окажется, бывшим спецназовцем и ветераном Афгана и Чечни? Вернее, знать-то должны были… но, как всегда, Наблюдатели накосячили (я поморщился). Сколько он там в своих горячих точках народу положил, не известно, но в результате раскаялся и обратился к богу. Однако, оружие при нем имелось и не какая-нибудь там берданка, а маузер. Прикинь! Настоящий тульский маузер с деревянной кобурой, наверно, с Колчаковских времен. Жил он в отдельной хижине, у самой речки. У него свой двор был, с сараем и баней. Мы решили, что когда он выйдет на молитву (они там каждый день в восемь вечера, как штык, молились всей толпой, какому-то своему муравьиному богу), я в окно залезу и буду его поджидать, чтоб, когда вернется, по-тихому, ликвидировать. А Рика спрячется в сарае и страховать будет.

Ну вот, восемь часов, время молитвы, а я в этот момент отвлеклась… не помню уж на что, и не заметила, ушел он или нет. И, такая, Рике говорю: "Что-то я не видела, как он уходил". А она мне — ворон, мол, надо меньше считать, всегда уходил в это время, значит, и сейчас ушел. Вот я и полезла. Не знаю уж как он нас почуял… только на молитву не вышел и ждал внутри с маузером наготове… и как начал палить, гад, будто в тире! Я в сторону… и запуталась в сетях… он там сети рыболовные вязал и развесил их везде. Короче, успел всю обойму в меня высадить, пока Рика не прибежала и башку ему не снесла… ну, или не всю, не знаю сколько в маузере патронов, но мне хватило — плечо прострелил, руку и самое опасное в грудь. В сантиметре от сердца пуля прошла. Тут его беты в избу полезли… наши на штурм пошли… в общем, в таком замесе я никогда не бывала! Как жива осталась, до сих пор понять не могу. Все, что у него ценного было — зажигалка эта Dupont. Где он ее взял, ума не приложу. Тоже, наверное, трофей. В общем, Тигренок ее прихватила и мне потом отдала, талисман, типа. Зря я на нее наехала… сама, дура виновата. Ну, как тебе романтическая история?

— Да уж… — я поежился, — гляжу на тебя и не верится до сих пор, что ты такая… А что с остальными ари?

— Да они без альфы, как телята. Знаешь, если курице башку отрубить, она еще бежать пытается… так и беты… суетятся, но бестолково. Разбежаться хотели, да куда там… Поймали всех, загнали в сарай и газ пустили, а после дровами обложили и подожгли. Но это уже без меня было…

— Ни фига себе… — мне стало даже, как-то нехорошо, — прямо как каратели, какие-то — зондеркоманда…

Мира покосилась на меня и пожала плечами.

— А что ж их… перевоспитывать? Так это поздно. Заразу надо каленым железом… Ты набирай, набирай номерок-то!

Она насуплено замолчала, видимо, задетая за живое, потом не выдержав, продолжила:

— Их нельзя жалеть, дурачок! Ты пойми, дело не в том, что они злые, а мы добрые… Еще не известно кто из нас злее, это ты верно подметил! Зондеркоманда… вот же, сказанул, как в лужу перднул… Правильно, таких отморозков, как Хамза, единицы! Другие просто хотят жить… существовать! Они не хорошие и не плохие… просто хотят жить! Беда в том, что жить они могут только за счет людей… А теперь прикинь, что будет с людьми, если их оставить в этом соревновании без нас. Такой зомби-апокалипсис начнется… Вот ты говоришь — мы жестокие…

— Да не говорю я!

— Не говоришь, так думаешь!!! — Мира завелась не на шутку. — Ты в шахматы играешь?

— Ну… как бы так… играю немного… а причем тут?

— А при том тут! Понимаешь, в чем разница между гроссмейстером и новичком, который только научился фигуры правильно двигать? Нет, не понимаешь! Подожди… — отмахнулась она от моих возражений, — Гроссмейстер держит ситуацию на доске под контролем. Все фигуры! Он знает, когда и куда пойдет одна, когда и куда пойдет вторая, третья, четвертая! Понимаешь? Он их видит сразу все! Вот это ари! А люди? Это даже хуже, чем новичок в шахматах… потому что одна фигурка с правой стороны доски не знает, что делает фигурка в центре, не говоря уже про другой край доски. Так кто победит в такой игре? И пусть альфа изначально будет наимилейшим существом, в самом факте их существования заложена экзитци… экзистици… альная, как её там, блять, угроза!

Я не смог удержаться от нервного смешка. Мира зло посмотрела и продолжила.

— Вот ты, хочешь лишиться своего я, своей личности, стать безликой частью непонятно чего? Не хочешь? Нет? Правильно — так жить, это хуже смерти! А я не хочу среди таких жить! Поэтому, мы всегда будем убивать их! В товарных количествах… столько, сколько надо!

Повисла тяжелая пауза.

Я, пожал плечами и наверное, в сотый раз набрал номер Чирук, почти уже ни на что не надеясь, но трубку неожиданно взяли:

— Алле? — голос был детским, звонким, но гася вспыхнувшую было, в душе

надежду, пришло понимание, что отнюдь не девичьим. Говорил мальчик лет шести.

— Здравствуй! — сказал я, стараясь, чтоб это прозвучало максимально доброжелательно. — А взрослые дома есть?

— Конечно! — важно подтвердил мальчишечий голосок. — Мама и бабушка.

"Отец с ними не живет… давно в разводе", — вспомнил я справку Березина.

— Пригласи, пожалуйста, маму.

«Мама! — закричал мальчишка. — Тебя к телефону! Дядя какой-то… Нет, не дядя Саша».

— Слушаю… — женский голос был настороженным, — кто это?

— Здравствуйте! — повторил я. — Я разговариваю с Анастасией Чирук?

— Да-а… А я с кем разговариваю?

— Извините за беспокойство! Я из прокуратуры… следователь по особо важным делам, Иванов!

— Прямо-таки Иванов?

— Вот именно! Хотел бы с вами побеседовать, по поводу обстоятельств исчезновения вашей дочери Анны.

На том конце провода возникла заминка.

— Со мной уже беседовали… — наконец, сказала она, — неоднократно. Я рассказала все, что знала, — в голосе женщины зазвучала тревога. — Есть что-то новое?.. про Аню?

— К сожалению, пока нет… но мы работаем! Я понимаю, что вам сейчас тяжело… но все же… мне надо уточнить кое-какие детали. Это в ваших же интересах!

— И что… мне прийти в прокуратуру?

— Зачем же? Я сам могу заехать к вам. Прямо сейчас. У вас найдется немного свободного времени?

— Ну что ж… — женщина вздохнула, — куда от вас деваться… заезжайте, раз надо. Мы, собственно, с