Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Хорошо! Мы будем… — я кинул взгляд в окно, проезжали Автовокзал, — минут через двадцать…

***

Семейство Чирук проживало, на улице Богдана Хмельницкого, там, где ее пересекал первый Краснодонский переулок. Свернув в него, RAV тихо въехал во внутренний двор пятиэтажного дома, построенного в виде буквы "П" с одной усеченной ножкой. Когда парковались у подъезда, я окинул взглядом свою спутницу, и с сомнением спросил:

— Ты уверена, что в прокуратуре именно так одеваются?

Мира пренебрежительно дернула плечиком:

— Какая разница? Внуши им, что я в прокурорском мундире.

— Не знаю даже, как он выглядит, — усмехнулся я.

— Пофиг. Повешу фон «доверия»… примут, как родных!

Дом выглядел очень старым, хотя в подъезде виднелись следы свежего ремонта. Мы поднялись по скругленным, миллионами ног ступенькам, на второй этаж, и я позвонил в, обитую лакированной рейкой, дверь. Я не знал, включила Мира свой фон «доверия» или нет, но дверь открыли сразу, даже не спрашивая, кто там. На пороге стояла миловидная, довольно молодая женщина, одетая в розовую блузку с коротким рукавом и светло-коричневые вельветовые джинсы. Светло-русые ее волосы, заплетенные в косу, гармонировали с серыми печальными глазами. Губы подкрашены розовой помадой, видимо, специально к приезду прокурорских. Из кухни вышла бабушка, в длинном цветастом халате и переднике, а из комнаты высунулась любопытная физиономия молодого человека. В определении его возраста по голосу я не ошибся, ему и в самом деле было лет шесть-семь.

Женщина кинула было изумленный взгляд на Миру, но тут же удивление в ее глазах погасло и она посторонилась, сделав приглашающий жест.

— Проходите, пожалуйста, в зал! Там нам будет удобней.

Даже документов не спросила.

Мира без лишних слов тут же скинула кроссовки, повесила сумочку на крючок и последовала за хозяйкой в зал. Я чуть замешкался с туфлями, пристроил возле них свою сумку с палкой и глянул на себя в большое, в полный рост, зеркало. Да, никакого сходства с прокурорскими работниками из многочисленных сериалов. Ни тебе квадратного подбородка с ямочкой, ни волевого взгляда, ни безукоризненной прически — волосы на голове растрепались, как копна соломы. Я слегка их поправил, оглянулся и, поймав внимательный взгляд светло-серых мальчишечьих глаз, улыбнулся, как мне показалось, ободряюще.

В зале хозяйка усадила самозваных прокурорских, в кресла, стоящие по обеим сторонам стеклянного журнального столика, а себе принесла из кухни стул. Села на него и замерла в ожидании.

Так, с чего начать-то?

— Анастасия Ивановна, позвольте представиться, следователь…

— Я уже поняла, что вы из прокуратуры… — перебила Анастасия, — по каким вы там делам следователь, важным или особо важным, меня не интересует! Меня интересует, что с моей девочкой? И почему вы только ходите и говорите, а дел никаких я не вижу?

— Успокойтесь пожалуйста, Анастасия Ивановна… — я старался говорить уверенным тоном, — Напрасно вы так… для поиска вашей дочери предприняты все необходимые меры. Я не сомневаюсь, что в скором времени они принесут свои результаты!

Я смотрел в ее глаза и видел в них лишь отчаянье. Не верила она мне. Хотела верить, но не верила. В мыслях, она была не здесь, не с нами. Рассматривая смутные образы в ее голове, я видел постоянно повторяющиеся эпизоды: один прошлогодней давности, когда пасмурным летним утром она провожала дочку в тот злосчастный лагерь, а затем встречала ее веселую, отдохнувшую, загоревшую до черноты; и нынешний, особенно четкий, где она, утром тринадцатого июля, заплетала косу симпатичной светловолосой девчонке в том самом коротком голубом платьице с красными цветами.

— Так, и что вас интересует? — в голосе Анастасии послышались нотки раздражения. — Вы кажется, хотели что-то выяснить?

— Анастасия Ивановна, куда и с кем собиралась идти Аня накануне своего э-э… исчезновения?

— Я уже тысячу раз говорила… с подружками Таней и Светой. Они собирались идти в кино, на какой-то там "Дозор"…

— "Ночной дозор" — уточнил Я.

— Да, кажется, так! Я фантастикой знаете, не интересуюсь… поэтому не в курсе.

— И?

— Что? Ну ваши же сотрудники сами мне говорили… и девочки говорили… Они не встречались и даже не планировали идти в это кино… То есть планировали, но на следующий день.

Так-с… — подумал я с досадой, — этого я не знал.

— То есть, получается, Аня заведомо сказала вам неправду?

— Ну, может, она день перепутала… я не знаю… Да нет, не может этого быть. Они же с подружками по полдня на телефоне висят, все выясняют…

— И в тот день они тоже общались?

— Да, конечно, все утро! Мне позвонить надо было… еле смогла телефон отбить. И живут, главное, в соседних домах. Лето… выйди во двор, да общайся… нет, будут телефон обрывать по полдня.

— А вы уверены, что она общалась только с этими Таней и?..

— Светой Романовой… да нет, конечно, не уверена! Я же не сидела все это время дома… ездила по магазинам, на рынок… Уходила из дому, она на телефоне. Пришла, она все еще на телефоне…

— Скажите, пожалуйста, с Анной какие у вас были отношения? Я в том смысле… была ли она с вами искренна? Рассказывала, к примеру, про своих подруг, друзей? Мальчик у нее, кстати, был? — внезапно я сообразил или просто услышал мысли Анастасии, что моё упоминание Ани в прошедшем времени, доставляют ей боль и смутился от этого. — Я имею в виду, есть ли у нее друг? Она девочка симпатичная…

— Я поняла, что вы имеете ввиду. Не надо мне вашей деликатности! Вы сами не верите, что Аня жива! — в глазах у нее появились слезы, она закрыла лицо руками и отвернулась. Плечи ее задергались от беззвучных рыданий. Мальчик забежал в комнату и прижался к ней, испугано глядя на нас.

— Ну успокойтесь, пожалуйста! Не надо плакать… все будет хорошо… мы ее обязательно найдем, живой и здоровой! — я беспомощно посмотрел на Миру. Та встала и молча вышла из зала на кухню. Послышался шум льющейся из крана воды и, через несколько секунд она вернулась, держа в руке полный бокал. За ней семенила встревоженная бабуся. Так же молча, Мира присела на корточки рядом с Анастасией, осторожно отняла ее руки от лица и сунула в них бокал. Та послушно начала пить, руки ее дрожали, зубы стучали о стекло, но она продолжала судорожно глотать, пока не допила всю воду. Мира поднялась, забрала у нее бокал и, погладив мальчика по голове, отошла на свое место. Анастасия встала, подошла к шкафу, достала из ящика носовой платок, высморкалась в него, утерла слезы и вернулась на