Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

В итоге, спустившись в канализацию перед пятым ударом колокола, я вернулся к двери после семнадцатого удара. Уставший, злой, измазанный крысиной кровью и с чудом неоткушенным лицом. Уже под самый конец, когда усталость начала брать своё — я как-то не заметил слизняка размером с овчарку, ползшего по потолку между густым мхом и лианами. Слизняк свесился передней частью тела и раскрыл ротовой зёв, покрытый мелкими зубами. На камень перед моими ногами с шипением упала кислотная слюна. Я едва успел уклониться, чтобы в следующую секунду сорвать слизняка с потолка, с размаху шлёпнуть об пол и [Пинком] вдарить так, что скотина аж отлетела на несколько метров. Но ещё проблема в том, что я зачистил ещё два логова крысят, на двести голов каждое. И везде — одни трутни, и у каждой десятой крысы по нормальному оружию.

Я постучал в дверь кулаком, настойчиво требуя выпустить меня. Солдаты спешно открыли двери. И скривились, когда я зашёл в подвал, хлюпая мокрыми ботинками и оставляя на полу вонючие следы. Благо меня дожидалось несколько тазов с тёплой водой, так что отмыться не проблема.

— Надо изучить этот вопрос, — я протянул слуге графа тряпичный свёрток. Парень развернул ткань, увидел пристойного вида оружие, и непонимающе уставился на меня. — Этим пользовались раткины.

— Возможно, это от давно погибших авантюристов. Мы проверим архивы и…

— У каждой десяток крысы, и крыс я перебил не меньше шестисот голов. Думаешь, в канализации подохло столько авантюристов?

— Это многое меняет, — слуга перевёл озадаченный взгляд на солдат графа. Те ответили ему взглядом не меньше ошеломлённым. Парень о чём-то недолго подумал, и почти всех солдат отправил немедленно проверить все остальные городские входы в канализацию. Солдаты ушли, а слуга показал мне на стол с моими вещами и картами города и канализации. — Покажете, где всё произошло?

— Дай себя в порядок привести.

Слуга понятливо кивнул и отошёл чуть в сторону, прокашлявшись от смрада, тянувшегося от моей одежды. Я с превеликим удовольствием всё скинул с себя, и с неменьшим удовольствием обмылся. В это время слуга и оставшиеся солдаты старательно косились по сторонам и отводили взгляд от моей промежности. Я, почему-то, находил это забавным.

Отмывшись, переодевшись и повесив всё на пояс — я невольно улыбнулся, кожей левой ладони чувствуя гладкую поверхность нового посоха. Всю сменную одежду и грязную воду вместе с тазами солдаты выбросили в канализацию, и закрыли проход на все засовы.

— Логово было здесь, здесь и здесь, — я показал слуге три отстойника на карте. В черте города, между городом и деревней, и между городом и лесом. — Последнее логово больше остальных, и оружие было у каждой девятой крысы.

— Возможно, что-то случилось с лесным проходом. Мы обязательно их все проверим.

— И граф посвятит меня в результаты расследования, — добавил я, на что слуга несколько сдержанно, но кивнул.

Я показал парню на удобно расположенные для церковников отстойники, одним из которых стал первый зачищенный. Слуга ещё немного пораспрашивал меня, уточняя мелкие детали — и поблагодарил за помощь графу и городу. Эта дурнопахнущая сделка наконец-то завершилась. Я вышел на улицу и долгую минуту стоял посреди дороги, наслаждаясь чистым воздухом. Прохожие недовольно косились на меня, огибая как каменного истукана, но они не понимают всей прелести дышать полной грудью, а не по чуть-чуть через тряпочку с пахучими травами.

Пока я наслаждался воздухом — городской колокол пробил восемнадцать раз, а праздник продлится до семи. Я поспешил на главную площадь. Народу там оказалось столько, что муравьи в муравейники и те себя вольготней чувствуют: горожане толпились около лавочников со всякими съестными, рассматривали товары торговцев и наслаждались выступлениями скоморохов и артистов.

Около одной из лавок, продающих жаренное на углях мясо с овощами, знакомая троица сидела за столом и потягивала прохладное питьё, только закончив есть мясо. Соя сидела ко мне спиной, так что я незаметно подобрался и хлопнул девочку по плечу. Она от неожиданности аж взвизгнула и потянулась к ножу на поясе, но от ехидной улыбки на моём лице надулась с наигранной обиды. Я потрепал девочку по голове и присел рядом, подозвав разносчицу. Есть хотелось нещадно. И стоило мне заказать у разносчицы большую порцию мяса, как Соя вклинилась и жалобной моськой выпросила себе ещё угощений.

— Я удивлена объёмом живота Сои, господин, — мелодично пропела Затара, невинно захлопав незрячими серыми глазами.

— Для вкусного в животе всегда найдётся место, — Соя гордо задрала голову.

— Много съела? — спросил я у Консервы, показывая на девочку.

— Мы остановились у каждой лавки, господин, — Консерва вытащила на стол небольшой кошель. Утром в нём задорно бряцало монет, обычному разумному достаточных на два месяца безбедной жизни, а сейчас в кошельке грустно позвякивала сумма на несколько походов в харчевню. Я с невысказанным вопросом покосился на Сою.

— Всё такое вкусное, хозяин, — невинно пролепетала та. — Тут на празднике столько всякого было…

Девочку понесло рассказывать, что она видела. Я делал вид, что слушаю Сою, но вот сидевшая напротив неё Затара не пропустила ни одного слова девочки, и даже не отвлекалась на питьё.

Вскоре принесли заказ, я забил урчащих голодный живот едой, немного походил с девушками по празднику — и мы пошли домой. Консерва с Затарой шли чуть впереди нас с Соей, я воспользовался этой возможностью и расспросил у девочки о её отношениях с орчихой за прошедший месяц. Скандалов не было, но и толковых разговоров тоже. Соя смогла найти общий язык с Затарой только о еде, даже сегодня если и говорили, то только о вкусе блюд — но в остальном все молчали. Да, уже прогресс, но незначительный. Скоро нам плыть на северный материк, и Соя будет практически прикована к орчихе. Но существует вариантик сблизить их, судя по недавнему поведению Затары.

* * *

Следующим утром я проснулся с шестым ударом колокола. И сразу на меня валом нахлынули заботы и обязательства. А ещё болезненной пиявкой под ложечкой сосало чувство, что лучше остаться на южном материке, ибо на северном меня ждут одни неприятности. Но оставаться нельзя.

После завтрака я несколько часов потратил на книги, вывезенные с материка скверны и того осквернённого замка. Я мучился с названиями и оглавлениями, и под конец совсем расклеился: я вывез какой-то любовный роман, книгу по бухгалтерскому учёту, несколько родовых книг, описи имущества и прочее. Ничего полезного. Я раздосадовано убрал книги обратно на полку, и уже было хотел уйти, как взглядом зацепился за золотые монеты со скверного материка.