Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Марфа утонула в Море травы, — тихо произнес Ит. — И последним усилием сумела отправить нам письмо в бутылке, прощальное письмо, в котором была её версия происходящего, и… наше спасение. Потому что интеграции Эры бросились её искать, и это их задержало, пусть ненамного. Спасибо ей, и светлого ей пути. Но вообще, ребята, вот что я скажу об этом всём. Мы, благодаря Берте, знаем об одной-единственной функции Стрелка, которая имеет отношение к нам. А про Море травы, или про Новую Эру, думаю, название не так уж и важно, мы не знаем вообще ничего. Что мы видели? То, что она выбивает Архэ, точнее, миры скрытого сиура, что она порождает Тлен, как явление, и… и всё, — он развел руками. — Цели, которые нам озвучивали, выглядят нелепо и слишком примитивно для объекта такого масштаба.

— Анекдот про соль, — вдохнул Скрипач. — И про цель жизни. Помнишь?

— Помню, — Ит вздохнул. — Да, можно и так сказать, наверно. Интеграции, типа Овела или Петера, тоже ничего не знали, и не могли знать, они подтягивали свои ощущения и мысли к сути концепции, о которой не имели представления.

— Но для чего она стала их копировать в таком количестве? — спросила Бао. — Это выглядело мерзко. И жутко.

— Она нас пугала, — спокойно объяснил Ит. — Вот, кстати, любопытный момент. Рыжий, помнишь записки Ады?

— Конечно, — кивнул Скрипач. — Да, ты прав. Море травы в её записях — это образ незримого наблюдателя, причем образ отнюдь не дружественный, наоборот, он смертоносный. И Ада даёт понять, что у неё с этим наблюдателем существует некий, тоже незримый, договор. Который касается, в первую очередь, любви. Её любовь, по её же словам, была смертоносной. Помнишь, как она обрадовалась, когда Джессика забрала котёнка?

— Помню, — Ит помедлил. — Да, она обрадовалась, потому что котёнок, по её ощущению, оказался в безопасности, вне её зоны ответственности, и поэтому — он был от неё свободен.

— Это какой-то тихий тёмный ужас, — произнесла Бао. — Вообще, это всё ужасно. И то, о чём мы говорим сейчас, и тот судный день, который вы с Авис устроили на той планете.

— Ну, не только мы, — поправил Скрипач. — Интересно, где Фэб взял столько официалов? Авис, сколько туда подошло кораблей?

— Две тысячи сорок восемь, — ответила Авис. — Это огромный флот для данной области пространства. Я пыталась запрашивать пояснения, но мне никто не ответил. Были только приказы, и первый — передать управление живым разумным. Что я и сделала.

— Вот даже как, — удивленно произнесла Бао. — Надеюсь, он нам всё объяснит.

— Или они, — подсказал Скрипач.

— Или они, да, — покивала Бао.

— На том корабле только Фэб, — заметил Рес. — Он один. Больше никого нет. Ит, скажи, тогда, когда ты нас едва не поймал, когда мы отодвинули Авис, из-за того, что испугались за тебя…

— А, это когда я увидел сон, — вспомнил Ит. — Да, я увидел во сне Фэба. Это было несколько неожиданно.

— И что там происходило? — спросил Скрипач.

— Да ничего, — пожал плечами Ит. — Я стоял в каком-то зале, он подошел ко мне, и сказал, что нужно уходить. Это всё. Просто я не ожидал ничего подобного, к тому же он до меня дотронулся, и я… нет, даже не испугался, просто очень сильно удивился. Это было как-то слишком реально для сна.

— Сон оказался в руку, — заметил Скрипач. — Он и правда пришел, как видишь.

— Да, так и есть, — согласился Ит. — Не знаю, что это было. Может быть, причуды подсознания. Может, Слепой Стрелок. А может, и Море травы, которое уже тогда догадалось, что с нами будет непросто. Я не знаю.

— Ит, а ведь письмо в бутылке было не одно, — сказал вдруг Трис. — «Азбука для побежденных» тоже была письмом в бутылке, только очень сложно зашифрованным. Но с рядом узнаваемых деталей.

— Это верно, — согласился Ит. — Миры скрытого сиура — они, надо полагать, часть проторазума, который мы называем Слепым Стрелком. Мы с ним ошиблись только в одной части теории.

— В какой? — спросил Скрипач.

— Что это лишь сигнатура, и не более, — ответил Ит. — На самом деле Стрелок — это часть неизвестной нам макро-сигнатуры, которая — часть проторазума.

— А мы, придурки, гонялись за Тленом, — проворчал Скрипач. — Как тупая трёхлетка. Ой, птицка полятеля! Ой, тланвайцик поехал! Ой, кустики, хочу пи-пи…

— Рыжий, ну перестань, а? — попросил Ит. — Да, гонялись. Потому что намнужно было понять, как это работает. Ну и вот. Узнали.

— Уверен? — спросила Бао.

— Нет, — честно признался Ит. — Я теперь вообще ни в чём не уверен. Чего и вам желаю.

— У нас тоже есть бутылка, — сказал Трис. — Доберемся до места, отдадим.

— А, ну да, — вспомнил Скрипач. — Воспоминания детства, и всё такое. Чего там, в вашей бутылке? Очередной проторазум, или что-то похуже?

— Раньше мы думали, что это фрагмент общей картины, а теперь понимаем, что нет, — тихо сказал Рес. — Видимо, это что-то похуже. Потому что…

— Потому что там тоже упоминается Море травы, — на переделе слышимости закончил за него Трис. — Да, да, вы правильно поняли. Но это действительно лучше не сейчас. Скорее всего, ваша семья, в частности жена, поймет это правильнее, чем все мы, вместе взятые.

Ит ничего не ответил, да и остальные промолчали.

— А я знаю, почему мы ничего не говорим, — произнесла вдруг Бао. — Оно и сейчас тут. Смотрит на нас. На всех. Оно никуда не уходило, это Море травы. Ведь так? Я права, Ит? Это так?

— Да, это действительно так, — кивнул Ит.

* * *

Конечная точка маршрута не стала для ни для Ита, ни для Скрипача откровением — потому что они уже поняли, куда направляется их маленькая кавалькада. Вот только на месте, когда корабль Фэба встал на орбиту, они с удивлением поняли, что планеты — нет. И системы тоже нет. Почему, догадаться оказалось несложно.

— Ждём, когда откроется темпоральная капсула, — объяснил Фэб по связи. — Мы взяли ту же модель, которая по