Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

вечерами обыкновенно следовали хлопотные, беспокойные ночи, непохожие друг на друга. Бывало, он возвращался еще до полуночи, улыбаясь, раскланиваясь с уличными котами и насвистывая под нос «Мэгги Мэй». Бывало, задерживался далеко за полночь, а возвращался пошатывающейся походкой старика, вымазанный в грязи, ихоре, слизи и собственной крови. Бывало, приходил лишь с рассветом и, не в силах совладать с раздражением и досадой, метался по кабинету из угла в угол, точно запертый в клетку тигр. Бывало…

Черт, он помнил много таких ночей. Чересчур много.

И не собирался отказываться от возможности подремать над гроссбухами, тем более что Сэнди, закончив звенеть монетами, развернула номер «Серебряного Рупора», забытый в лавке кем-то из покупателей, и увлеченно читала вслух заметки и новости, привлекшие ее внимание.

– О! Послушайте, Чабб! «Барометры острова продолжают падать, возвещая новые похолодания и повергая синоптиков в откровенное замешательство. Такая погода совершенно нехарактерна для тропических широт в начале весны и в последний раз фиксировалась на острове более сорока лет назад. Вероятно, речь идет о циклоне, который движется над водами Тихого океана по направлению от островов Микронезии, распространяя вокруг себя холодное дыхание». Ну не удивительно ли?

– Ум-м-м-м-мгу… – только и мог ответить Лэйд.

Голос Сэнди Прайс был мелодичнее многих вещей на свете, даже звяканья серебра в кассовом аппарате, он согласен был слушать его часами, и неважно, что она читала – «Луженую Глотку» или даже какой-нибудь скверный дамский роман в мягкой обложке.

На ней сегодня было муаровое платье цвета ранней весенней зелени в Ланкастере, с длинным по случаю холодов рукавом, однако открывающим изрядную часть шеи. Тяжелые пшеничные волосы были собраны в массивный и сложно устроенный пучок на затылке – кажется, это именуется «Узел Психеи», – который каждую секунду грозил развалиться из-за того, что беспокойные пальцы увлеченной чтением мисс Сэнди Прайс то и дело теребили удерживающие его шпильки. «Да и лучше, чтобы развалился, – подумал Лэйд, делая вид, будто пристально изучает гроссбух, но на самом деле механически скользя пальцем по строчкам. Чтобы ее волосы рассыпались по плечам. Чтобы она гневно фыркнула, как всегда в такие моменты, и принялась, подражая ему, неумело ругаться, пытаясь совладать с собственными прядями. Чтобы в лавке на минуту воцарился веселый переполох, которого так отчаянно не хватает старому тигру, уставшему раз за разом бросаться на стену…

Не лги себе, Чабб, не лги, будто не замечаешь этого. Она не просто предмет обстановки в твоей захудалой лавке, она прелестная юная девушка, наделенная природой столь щедро, что иногда делается даже как-то неудобно за ней наблюдать. Она мила, умна и обладает удивительной для своего юного возраста рассудительностью. Она мечтательна сверх меры и часто грезит странами, в которых никогда не побывает, и приключениями, которые никогда не происходят с продавщицами в бакалейных лавках.

Она хочет казаться серьезной, но это дается ей нелегко: она выглядит семнадцатилетней девчонкой в любом, даже самом строгом платье. Кроме того, когда она смеется, лицо у нее делается как у подростка, а в глазах сверкают озорные, совсем не жгучие искры.

Искры… Искры, пламя, горящий тигр…»

Лэйд едва не передернул плечами – точно холодный циклон, идущий от островов Микронезии, просочился в лавку сквозь щели и нырнул ему под пиджак, на миг обдав гибельным могильным холодом.

Дьявол…

«Когда-нибудь я наберусь смелости и приглашу ее поужинать вместе со мной, – подумал Лэйд, украдкой наблюдая за тем, как Сэнди хмурит лоб: видно, добралась до колонки биржевых новостей. – Беда лишь в том, что для этого мне потребуется куда больше смелости, чем для схватки с любой из Его тварей…»

– Читайте вслух, мисс Прайс! – пробормотал он. – Я слышал, чтение благотворно воздействует на печень… Моей пришлось чертовски непросто после обеда, так побалуем же ее немного!

– Сейчас. Вас, конечно, интересуют новости торговли?

– Читайте все подряд!

– Как скажете… На углу Роггевен и Тасмана столкнулись два локомобиля – по счастью, обошлось без жертв. Какие-то китобои учинили стрельбу камнями по окнам в Редруфе, полиция их задержала и отправила в каталажку. В Новый Бангор завезли новый сорт новозеландского крахмала, делающий выпечку необычайно воздушной. В Коппертауне случилась третья за неделю авария, и снова на фосфатном заводе; полиция встревожена и предполагает диверсию, а слухи твердят о германских шпионах, наводнивших остров. Китобои в последнее время сделались совершенно невыносимы: объятые беспокойством, они шляются по острову где ни попадя и смущают добропорядочных горожан. Старый театр дал вчера представление, которое было сочтено самым слабым в этом сезоне; критики единодушно сошлись во мнении, что манера исполнения мисс Брайстадт – меццо-сопрано – весьма суховата…

Сэнди читала газету старательно, по-школьному артикулируя, совершенно не подозревая о том, насколько прелестной выглядит в те моменты, когда ее пшеничные брови то взлетают вверх в немом удивлении, то сходятся у переносицы, сопровождая какие-нибудь тревожные новости. Она читала про урожай ямса, результаты субботних скачек, новый метод лужения водопроводных труб, уникальные лечебные свойства ревеня, превосходные сорта шотландской шерсти, патентованные запонки, лютневую музыку, персики…

Лэйд машинально кивал, даже не пытаясь вслушиваться. Ему довольно было того, что он может спокойно сидеть, прикрыв глаза, и слышать ее голос, похожий на ласковый шорох прибоя. Этот голос убаюкивал, милосердно приглушая боль от старых ран и ожогов. Он чувствовал себя большим старым тигром, блаженно млеющим у камина…

– Ого, мистер Лайвстоун!

– Что такое? – Он встрепенулся, на миг вынырнув из того уютного уголка, который свивала вокруг него дрема, приоткрыв в притворном ужасе глаза. – На лавку напали германские шпионы? Китобои? Мисс Брайстадт, меццо-сопрано?

Сэнди тихо рассмеялась, теребя пальцами газетный лист.

– Все в порядке, Чабб. Я уже все прочитала и добралась до дамской рубрики. Ее ведет мисс Анна Саварин. Она пишет: «Многие джентльмены в наше время повадились изображать из себя светских тигров. Они заводят пушистые усы, грозно хлещут хвостом и всем своим обликом изображают из себя грозных хищников, но это всего лишь пыль, пускаемая в глаза легковерным простушкам и незадачливым провинциалкам. За представительной внешностью таких “тигров” обыкновенно скрывается нечто совершенно противоположное – например, непримечательная и жалкая душонка обрюзгшего старого лавочника, торгующего свечами и мукой, почти всегда чванливого, бесчувственного и скаредного. Если уж вас угораздило наткнуться на такого – бросайтесь опрометью прочь, подоткнув юбки, и молитесь никогда впредь не повстречать его на жизненном пути. А теперь я расскажу вам, как соорудить превосходную прическу в модном стиле ампир-нуа, имея лишь два пенса, медную вешалку, восемнадцать шпилек, каминные щипцы и…» Ладно, дальше неважно. Не понимаю, Чабб.

– Чего вы не понимаете, мисс Прайс? – благодушно осведомился он из кресла.

– Эта мисс Саварин… Я уже давно читаю ее рубрику, она