Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

нельзя кстати блеснуло в свете их фонаря. Заметив следы свежей крови на ней и странные письмена, эти здравомыслящие джентльмены рассудили, что данная вещица, пожалуй, находится вне пределов их компетенции, и обратились в Канцелярию. А мы… Нам потребовалось совсем немного времени, чтобы установить, кто именно пожаловал этим вечером в гости к мистеру Герни. К слову, если позволите…

Клерки работали слаженной стаей, не обмениваясь ни словами, ни даже знаками. Двое или трое, вооружившись небольшим гидравлическим краном, поднимали лопнувший панцирь Бредбедла, все еще истекающий гнилостной серой жижей, по меньшей мере пятеро хищно курсировали по мостовой, подбирая специальными щипцами куски костей и металла. Отдельная группа грузила на платформу смятый локомобиль, тоже удивительно умело и быстро. Лэйд был уверен, что уже через четверть часа улица, сделавшаяся полем боя, вернет себе привычный вид, вновь став чопорным и исполненным достоинства закутком Редруфа. Интересно, что они станут делать с изрешеченным пушкой фасадом? Может, закатают рукава своих траурных сюртуков, выгрузят из локомобиля мешки с цементом, мастерки, шпатели – и примутся перелицовывать дом, вставлять новые окна и двери?.. Лэйд ничуть не удивился бы такому развитию событий.

Он вернул взгляд к ладони клерка, но монеты там уже не было. Может, он украдкой сунул ее обратно в карман, а может, разложил на атомы, отправил в прошлое, сделал невидимой, трансгрессировал куда-то в Ливерпуль… Чабб ощутил себя глупо, пялясь на пустую ладонь.

– Эта монета… – рассеянно произнес он, машинально чертя круг пальцем на собственной ладони, – она…

Он сам не знал, что хочет спросить. Эта монета определенно не играла существенной роли в сегодняшней истории. Как не играли ее пропавшие восемь пенсов, которые они с Сэнди так и не смогли отыскать. Как не играли ее магическое зеркало мисс Воган или седые бакенбарды старикашки Макензи. Обычный реквизит, только и всего.

Но клерк улыбнулся ему так, словно прочел его мысль без слов. И не крысиной улыбкой, полной острых зубов, а вполне человеческой, даже теплой.

– Хотите знать, куда она отправится, сэр? В Канцелярию. У полковника Уизерса-Уинтерблоссома целая коллекция таких монет. Маленьких прелестных штучек, за некоторыми из них кровавый след длиннее, чем за мистером Джеком-потрошителем. Полковник Уизерс-Уинтерблоссом – нумизмат. Он никогда не говорил об этом?.. Впрочем, неважно. Некоторые из его экспонатов в самом деле обладают таинственными силами – и весьма зловещими в придачу. Другие же… Скажем так, это просто забавные вещицы, хранящие память о какой-нибудь интересной истории вроде этой.

Лэйд сделал три коротких вдоха и выдоха, прежде чем почувствовал, что наваждение рассеялось, мертвый Саливан сгинул без следа, а он сам оброс основательной тяжестью Лэйда Лайвстоуна, бакалейщика.

– Мне нет дела до коллекции полковника, – произнес он как можно более небрежным тоном. – Что бы он ни коллекционировал, монетки или засушенные скальпы.

Клерк покорно склонил голову, демонстрируя отнюдь не крысиную мягкость.

– Как скажете, сэр. Впрочем, на вашем месте я бы не зарекался. Некоторые монеты полковника – хитрые мерзавки, норовящие выбраться на свободу. Знали бы вы, какой переполох они могут учинить!.. – Должно быть, он сообразил, до чего неуместна его болтовня, потому что вдруг сменил тон. – Позвольте предложить вам служебный локомобиль, сэр, который довезет вас до Хейвуд-стрит.

При одной мысли о том, что придется нырять в затхлый крысиный полумрак, Лэйд ощутил зыбкую волну в желудке.

– Благодарю, пройдусь пешком.

– Уверены в этом? Это самое малое, что Канцелярия может вам предложить, сэр. После встречи с этим существом… Вы будете удивлены, когда узнаете, сколь многих оно погубило. А вы… даже не ранены?

«Ты потерпишь поражение, – сказало оно, – в тот миг, когда будешь уверен в победе».

– Ни царапины, – сухо подтвердил Лэйд, поправляя воротник пиджака, – мне повезло. Просто я…

– Просто вы – Бангорский Тигр, сэр. – Клерк улыбнулся, его улыбка казалась такой же теплой, как тело только что вытащенного из моря утопленника, все еще дергающееся в мелкой приливной волне. – Конечно. Я понимаю. Доброй ночи.

* * *

Внутри выпотрошенной гостиной мистера Герни царил полумрак: дорогие гальванические лампы превратились в хрустящие под ногами осколки, но свет канцелярских прожекторов, пусть и отдающий прозекторской, сносно освещал обстановку, позволяя Лэйду по крайней мере не натыкаться на остовы мебели.

Золотая статуя мистера Герни претерпела значительный урон: пули слизали ее почти наполовину. Обезглавленное тело Блондло и вовсе смешалось с руинами. Разве что один из братьев Боссьер все еще висел на своем месте, вмятый в стену, напоминая не в меру жирного москита. Но в остальном…

Черт. Если он и вернулся сюда, то не для того, чтобы изучать останки своих недавних компаньонов.

– Воган!.. Мисс Воган! Где вы? Вы в порядке?

– Ее здесь нет. Но, думаю, она в порядке. По крайней мере, она не выглядела раненой, когда покидала эту комнату.

Лэйд резко повернул голову на звук. Возможно, слишком резко – болезненно хрустнули шейные позвонки. Никчемная поспешность. Даже если бы снаружи не копошилась целая чертова крысиная стая, здесь, в разгромленной гостиной, не осталось ничего, что могло бы ему угрожать.

– А какой выглядела?

– Я бы сказал, весьма… раздосадованной.

– Она что-то сказала?

– Ничего, адресованного вам. Но, кажется, пробормотала нечто, что вполне можно отнести на ваш счет.

– Что?

– Ну, если не ошибаюсь… «Самодовольный подлец» и «дряхлый старый кот, мнящий себя тигром».

– Ого. – Лэйд озадаченно потер шею, ощутив разливающееся по щекам тепло. – Немного грубовато, а? Как будто я виноват в случившемся!

– В некотором роде. Вы продали ей чудо не того сорта, что она хотела. Непростительный грех для бакалейщика.

– Вот как?

– Мы падки на чудеса, но подчас совершенно не разбираемся в том, из каких материй они состоят. Люди, которые видят в вас Тигра, ждут, что вы явитесь в сверкающем плаще и сразите врага молнией из пальца, а вы…

– Являюсь, благоухая дешевым мылом, в стоптанных башмаках – старый брюзга, уставший от всего на свете. Ворчу, извергаю несвежие остроты и в конце концов порчу всем настроение. Мое главное чудо – в том, что я все еще жив.

– И я знаю цену этому чуду, будьте уверены.

– Но не мисс Воган.

– Наверное, вы можете догнать ее, если захотите. Она вышла через эту дверь всего пять минут назад.

– А в этом есть смысл?

– Не знаю. Самое глупое, чем можно заниматься на этом острове, так это искать смысл у вещей. Если я что-то и успел понять за свою долгую жизнь, так это то, что многие вещи преспокойно обходятся без смысла.

– Почему вы не последовали ее примеру?

– Хотел попрощаться. Я знаю, что уход без прощания вполне допускается британскими традициями, но по полинезийским это верх невежества. Итак,