Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

легко пробивать просмоленную парусину. Неудивительно, что он оставил на полированной поверхности целую сеть царапин. Увидь это мистер Герни, наверняка пришел бы в ярость: полировка стола влетит ему шиллингов в десять, не меньше. И эти царапины…

Лэйд ощутил короткий прилив надежды.

Это не был хаотичный узор. Это были отчетливо читаемые цифры – 27.

– Мистер Лайвстоун! – прогрохотал Бредбедл. – Вы готовы дать ответ?

– Да, – Лэйд прочистил горло, – полагаю, да.

– Напоминаю вам правила. Ответ должен быть верным, кроме того не допускаются никакие подсказки. Игра должна быть честной.

Пальцы Дадди, дрогнув, накрыли выцарапанную цифру, заслоняя ее от глаз Бредбедла, но в ней уже не было нужды. Лэйд понял.

– Ответ прост. Никакого пропавшего шиллинга нет.

* * *

– Что вы хотите сказать, мистер Лайвстоун? Почему вместо тридцати шиллингов оказалось двадцать девять?

Лэйд набрал побольше воздуха в грудь. Словно ему самому предстояло прогалопировать полный круг на скачках в Ковентри.

– Ловушка здесь в том, чтобы привязать ответ к тридцати монетам. А это неверно. Двадцать семь. Сумма должна равняться двадцати семи, тогда все сходится. Ведь три монеты так и не были уплачены, они просто вернулись обратно к своим владельцам.

– Тридцать! – грохнул монстр. – По условию задачи монет было тридцать!..

Лэйд усмехнулся.

– Ну, вам угодно взглянуть с этой стороны… Смотрите сами. По одной монете осталось у каждого из трех джентльменов. Это три шиллинга. Еще две в кармане у прощелыги-портье. Итого пять шиллингов. Ну а еще двадцать пять – в кассовом аппарате гостиницы. Всего тридцать. Все сходится. Ни один шиллинг не пропал.

Бредбедл издал скрежещущий рык. Из пробоин в его груди, оставленных гарпунами братьев Боссьер, плеснуло клокочущей серой жижей. Запах гниющих водорослей сделался так силен, что спирало дыхание. Должно быть, так пахнет в подпольных цехах по разделке рыбы…

– Это… правильный ответ, Лэйд Лайвстоун. Пр-р-р-р-равильный. Но вы уверены, что дали его в соответствии с правилами?

– Что вы имеете в виду?

Железная тварь оказалась возле него со скоростью, которую невозможно было ожидать от существа подобных габаритов и массы. Мало того, почти беззвучно. Его когти оказались перед самым лицом Лэйда. Покрытые заскорузлой коркой крови, исступленно щелкающие, способные смять его череп, как оливку, они выжидающе замерли в пяти дюймах от его носа.

– Правила, Лэйд Лайвстоун. Вы знаете правила старой игры в загадки, не так ли? Если кто-то, не зная ответа, воспользовался подсказкой, такой ответ не принимается и не засчитывается.

Лэйд ощутил холодный океанский прилив во внутренностях, несущий в себе тонны ледяной воды и множество колючих ракушек. Тяжелый, способный размолоть прибрежный мол вместе со всеми теми заграждениями, которыми люди издревле пытались укротить дремлющий океан, не сознавая его истиной силы.

– Я придерживался правил, – пробормотал он, – будьте уверены.

– Даете слово?

Вонь заполнила собой все свободное пространство гостиной, вытеснила из него весь прочий объем воздуха, заставляя Лэйда стискивать зубы. Лопнувшие глаза Бредбедла изучали его в упор, и каждый был похож на маленькую, идеально очерченную пасть с острыми стеклянными зубами.

«Ты можешь изображать из себя тигра, Лэйд Лайвстоун, – шептали эти пасти, похрустывая битым стеклом, источая липкую серую слизь, – но ты всего лишь Его гость. Его игрушка, которой он развлекает себя, время от времени извлекая из пыльного ящика. Я же – Его плоть и кровь, Его отпрыск, Его создание.

Солги мне – и я уничтожу тебя. С другой стороны, я все равно тебя уничтожу, рано или поздно, и нам обоим это прекрасно известно…»

– Да, – выдавил Лэйд, – даю слово. Все было честно.

Когти заскрежетали, вероятно готовясь смять его голову как перезревшую тыкву. Может, и смяли бы, если бы в гостиную через приоткрытое окно не донесся новый звук, заставивший их замереть. Протяжный рокочущий звук вроде того, что рождает приливная волна, выбираясь на мягкий песок и стремительно тая. Разбрасывая в последнем истощающем усилии обломки ракушек, кляксы медуз и ворохи водорослей. Приближающийся звук локомобильных двигателей. Это не легкие прогулочные шарабанчики, колесящие днем по городу, машинально определил Лэйд, – куда более основательные и тяжелые машины, которые редко можно увидеть в центре города, особенно в респектабельном Редруфе. Возможно, целая кавалькада грузовых экипажей, которая двигалась в порт, но по какой-то причине вознамерилась пересечь город самым странным и нелогичным маршрутом…

Это были не грузовые экипажи. Лэйд увидел их силуэты, когда они остановились под окнами, в нескольких футах от дома. И увидел достаточно отчетливо, несмотря на то, что они двигались ночью с потушенными фарами – неописуемая самоуверенность для всякого водителя, если он, конечно, не наделен нечеловечески острым зрением и не видит во тьме, точно…

«Точно прирожденный ночной хищник», – подумал Лэйд. Юркий, грациозный, стремительный, обладающий самым чутким на свете носом, бритвенно-острыми зубами и холодными немигающими черными глазами, способными замечать вокруг себя все происходящее во всех мыслимых спектрах и измерениях…

Лэйд не видел деталей. На трубах локомобилей были установлены громоздкие конструкции вроде глушителей, оттого они не рассыпали в ночи облаков искр, лишь едва заметно светились. Внутри тоже было темно – ни газовых рожков, ни гальванических ламп, которыми обыкновенно оборудованы почти все салоны к вящему удобству пассажиров. Сплошная, не нарушаемая ни рябью, ни малейшим течением, темнота.

Дверцы залязгали – вразнобой, но подчиняясь общей мелодике, точно кто-то наигрывал «Песни жителей английских графств» Люси Бродвуд на старой и порядком заедающей печатной машинке. А следом за ними застучали подошвы – множество, великое множество подошв. Лэйд не видел бегущих, но сейчас ему не требовалось острое зрение, он и без того легко угадывал их силуэты. Острые, угловатые, они двигались в ночи удивительно мягко, сочетая в себе чопорные, неспешные манеры хорошо вышколенных гробовщиков вкупе со звериной суетливостью рыщущих на задворках вечно голодных крыс.

Бредбедл со скрежетом развернулся в сторону окна. Его когти защелкали, но в их лязге Лэйду послышалась не только ярость, но и недоумение.

– Какого дьявола?

– Канцер… – прошептала Воган, стекленея на глазах, – но как они…

Локомобили зажгли фары – все разом. Их свет ударил сквозь окно, залив всю гостиную мертвенным синеватым свечением. Слаженно и деловито защелкали винтовочные затворы.

– Существо, именующее себя Бредбедл! – Голос, донесшийся снаружи, звучал жестко, но вместе с тем безжизненно, словно его проигрывал патефон. – Также известное как монсеньор Бертилак, также известное как сир Высокие Пустоши, также известное как Нойта-Карики! Именем Канцелярии Нового Бангора приказываю вам сложить оружие, если такое у вас имеется, и по доброй воле отдать себя в наше распоряжение. В противном…

Бредбедл расхохотался так, что стальные пластины на его торсе заскрипели от напряжения.

– Как славно… – прорычал он, щелкая когтями, – обед еще не закончен, а крысы явились