Газлайтер - Григорий Володин

— Как ты проник сюда, русский⁈

Я пожимаю плечами, небрежно отвечая:

— Какая разница? У меня есть пригласительный. Всё остальное не имеет значения.

— Ты…

— Знаешь, я обещал кое-кому, что не буду устраивать драк на выставке, — говорю с усмешкой, скользя взглядом по лицу собеседника. Он напрягается, уловив нотку издёвки.

— И, как видишь, — продолжаю, едва сдерживая смех, — дракой это точно не назовёшь.

Я делаю невинное выражение лица, а он — только зубами скрипит, пытаясь не сорваться.

Не зная, как выкрутиться, Луций рвётся в центр зала и хватает микрофон, пытаясь перекричать толпу. Но аристократы уже взбешены.

— Префект, объяснитесь! — раздаётся крик.

— Я купил эту бутылку за полмиллиона! Верни деньги! — требует ещё один, указывая на плавающий «сюрприз».

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Луций, не найдя другого выхода, ускользает из зала, оставив разгневанную толпу аристократов за спиной.

Настя подходит ко мне, улыбаясь:

— Даня, у меня мама — телепат, но даже она бы до такого не додумалась.

Я усмехаюсь:

— Тут всё дело в импровизации.

Тем временем зал кипит: гости возмущаются, шумят, переходя почти на крики — скандал разгорается нешуточный. Несмотря на это, аукцион всё же решают провести. Всех приглашают в зал, где аристократы, продолжая ругаться, рассаживаются по местам. Ведущий с натянутой улыбкой начинает объявлять лоты, но в зале стоит гробовая тишина. Кажется, никто не нестроен больше покупать коллекционного вина.

И вот я лениво поднимаю руку:

— Даю 10 рублей! Или, по-вашему, 5 сестрециев!

В зале повисает напряжённая тишина. Все переваривают мой откровенно насмешливый ставочный «вброс». Но вот зал резко взрывается смехом. Аристократы не сдерживаются, смеются громко, кто-то даже стучит по подлокотникам кресел. Сумма, конечно, смешная для бутылки «высокого» вина, но, учитывая, что в нём может плавать… В общем, шутка удаётся на славу.

Аукцион оживает, подхватывая мой настрой:

— Пять с половиной сестирциев! — кто-то выкрикивает, поддерживая торг.

— Шесть! — добавляет другой, давясь от смеха.

— Чёрт с вами, семь и ни асса больше! — провозглашает третий, притворно поднимая руку, словно на полном серьёзе ведёт торги.

Смех, перешёптывания, крики — зал превращается в балаган, и никто уже не думает о вине серьёзно.

Ведущий растерян — он явно не знает, стоит ли воспринимать такие ставки всерьёз, ведь стартовая цена здесь не меньше десяти тысяч. Я повторяю с серьёзным видом:

— Пять… и жвачка, уже вскрытая, с двумя подушечками.

Зал тут же взрывается хохотом. Кто-то держится за живот, у кого-то текут слёзы от смеха — по крайней мере этот аукцион точно запомнится надолго.

Все ржут, кроме третьего торговавшегося. Третий, изобразив серьёзное раздумье, пожимает плечами и замечает:

— Что ж, против жвачки мне и крыть-то нечем! Пас!

Ну и сам заржал, не удержавшись. В итоге миллионные бутылки уходят за десятки рублей, что каждый раз вызывает новый всплеск смеха в зале, а Луций, стоящий в тени колонн, буквально кипит от ярости. Я развлекаюсь, не скрывая веселья, и жёны с Настей тоже улыбаются, наслаждаясь этим фарсом. И самое ироничное — эти бутылки-то как раз и не порчены! Их стоимость по-прежнему баснословна, но никто об этом уже и не помнит.

После аукциона римские аристократы, один за другим, начинают подходить ко мне, жадно завязывая разговоры. Похоже, мои шутки произвели эффект. Ну а о главной проделке они и не подозревают. С лёгкостью поддерживаю беседу, прячусь за любезной улыбкой, искусно играю роль дружелюбного гостя.

Они искренне смеются. Мы обмениваемся контактами, обсуждаем общие интересы — виноградники, редкие книги, импорт товаров. Их интерес ко мне наивен, а я, как истинный дворянин, ловко делаю намётки на будущее сотрудничество, оценивая, кто из этих аристократов может мне пригодиться.

В это время ментальным сканированием я нащупываю Луция, скрывающегося где-то в колоннаде. Едва ли он может вынести вид, как я спокойно общаюсь с его кругом. Для него это личное унижение, и злющий взгляд, которым он сверлит меня из тени, лишь подтверждает это.

«Ну что, Луций, — думаю я, сдерживая усмешку. — Это только начало. Ты выложил немалые деньги за этот вечер, а настоящим хозяином, как видишь, оказался я».

Среди прочих ко мне подходит молодая, миловидная римлянка. Она делает лёгкий реверанс и представляется:

— Я, вирго Корнелия Гвит, внучка домины Виргинии. Бабушка просила передать вам приглашение на вечер — в знак благодарности за то, что уберегли её от неудачной покупки.

Я приподнимаю бровь:

— А префект Луций там тоже будет?

Корнелия вздыхает, но отвечает:

— Да, к сожалению, ему уже отправили приглашение.

— Ну, в таком случае и я тоже приду, — с лёгкой усмешкой соглашаюсь я.

* * *

Исторический музей, Рим

Домина Виргиния сидит в лимузине, в тишине обдумывая прошедший скандал, когда рядом садится её внучка Корнелия.

— Русский граф придёт, — сообщает Корнелия, едва устроившись на сиденье.

Виргиния молча кивает, лицо остаётся бесстрастным.

— Хорошо.

Корнелия, нахмурившись, смотрит на бабушку:

— Бабушка, а зачем ты его пригласила, если думаешь, что именно он устроил этот скандал с винами?

Виргиния вздыхает, но отвечает спокойно:

— Я не просто думаю, я уверена. Это Вещий-Филинов, телепат и покоритель багровых зверей. А у телепатов, как тебе должно быть известно, чувство юмора… специфическое. Особенно у этого графа, который, к слову, уже не раз «прославился» в подобных проделках.

Корнелия хмурится ещё сильнее.

— И зачем тогда его приглашать? Он ведь всё равно что гость с бомбой.

Виргиния отвечает с лёгкой улыбкой, спокойно перечисляя:

— Во-первых, он весьма влиятельен в России. Поддержка с его стороны может быть весьма полезной для наших дел. А во-вторых, — она пристально смотрит на внучку, — он вполне мог бы стать отличной партией для тебя.

— У него уже малинник жён! Куда ему ещё? — недовольно ворчит Корнелия.

— И это как раз к лучшему, — невозмутимо отвечает Виргиния. — Чем больше жён, тем меньше нужды держать ещё одну постоянно под боком. Вы женитесь, он получит выгодные торговые контракты и выход на наши рынки, а ты будешь свободно жить в Риме. Разве не об этом ты мечтала?

Корнелия вздыхает. Бабушка, как всегда, метко видит суть, даже если порой рубит с плеча. С одной стороны, её предложение кажется вполне разумным.