Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— Нет.

«Вот и славненько», — обрадовался дракон-инквизитор и заторопился подняться по лестнице, чтобы вмешаться в разговор. Белобрысый активно ему не нравился.

— Тогда и я — нет, — выдохнула Осень.

— Почему? Тебе же тут нравится.

— Потому. Я — твой маяк. И ты ведь пришёл за мной, верно?

— Верно, но…

— Я соскучилась.

Дракон-инквизитор замер. В каком смысле? Да и кто этот тип вообще?

— Какой засранец оставил грязь на скамейке! — завопил кто-то, нарушая уверенность Осени в приветливости жителей Драконьего города.

Лорд обернулся и снова воспламенел до ушей: какая-то старушка, вытянув шею и вывернув её почти на сто восемьдесят градусов, с отчаянием разглядывала кремовое пятно на заднице новенького кашемирового пальто. Дракон поглубже ткнулся носом в воротник и отвернулся, сделав вид невинный и непричастный.

Парня уже не было. И это было бы совсем не плохо, если бы не факт, что Осень тоже исчезла.

* * *

Солнце, словно заправский маньяк, расцвечивало тучи в кровавые оттенки. Осень завершила встречу с купцами и ремесленниками, на которой были приняты важнейшие решения, такие, как создание гильдий, проведение королевский советов гильдий, а так же создание учебных заведений и строительства… нет, не газгольдера. Этого местные технологии пока не позволяли — невозможно было бы создать металлический колокол, чьи швы не пропускали бы газ — а нечто вроде него. Место для хранения газа в глиняных амфорах, прошедший качественный обжиг. Много говорили и перспективах развития королевства, о странных и непонятных для монфорийцах понятия вроде «туризм» и «экология». Осень записывала вопросы, на которые не могла дать ответа, в блокнотик. И в целом всё было… рабочее.

Почти всю встречу Эй просидел на подоконнике тронного зала, сердито поблёскивал оттуда глазами, а, когда убедился, что его маяку ничего не угрожает, спрыгнул во двор и исчез.

После того, как советники разошлись, задумчиво покачивая головами, скептично или воодушевлённо переговариваясь, уставшая студентка поднялась в свою каморку. Приняла душ, переоделась во фланелевую пижамку. И надо было бы поработать над нововыявленными проблемами, но…

— Завтра, — смалодушничала уставшая девушка.

Забралась в постель и провалилась в сон.

Проснулась в полночь. Сердце билось в тревоге. Осень осмотрелась, но… всё было по-прежнему: всё та же широкая кровать, и прохладный ветерок надувает льняные шторы, и… А тогда что тревожит? Она села, обхватила колени и заглянула в зеркало.

Эй не снабдил комнату часами, как Осень его ни упрашивала.

— Зачем? Чтобы ты не высыпалась? Живи так, как тебе удобно. Спи до стольки, до скольки хочешь. Незачем.

И всё же, судя по густой тьме, и вообще по внутреннему ощущению, сейчас было далеко за полночь. Часа два или три ночи. Всё тихо, спокойно… Что не так?

Осень встала, подошла к большому зеркалу, посмотрела на своё отражение. И вдруг поняла: Волка не было. Раньше он всегда спал с ней. Всегда в зверином облике, и его мех был крайне приятен для пальцев.

— Эй, — позвала она тихо.

Ей никто не ответил.

Ну, понятно.

— Эй, не прячься. Я знаю, что ты меня слышишь. Выходи.

Ей снова не ответили.

— Эй! — Осень провела пальцем по стеклу. — Если ты сейчас не явишься, я отправлюсь гулять по городу и… и напьюсь холодного молока. Простужусь и заболею.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться от собственных угроз. Отошла в сторону.

— Выходи. Ты обещал, что стоит мне тебя позвать…

Из зеркала выпрыгнул волк. Сплюнул крысиный хвостик. Сел, почесал задней лапой ухо. Облизнул кровь с верхней губы. Встряхнулся, обдав её холодными брызгами.

— Отвернись.

Она послушалась.

— Чего хотела? — грубо и раздражённо уточнил Эй.

Он уже перевоплотился, это всегда было слышно по голосу. Глотка зверя придавала какую-то хрипоту и рычание, и слова звучали несколько не по-человечески. Осень обернулась. Эй, Яша, Серёжа, Дезирэ — и кто ещё? — был зол. Он стискивал кулаки в карманах, и губы его кривились от раздражения.

— Что с тобой? — удивилась она.

— Ничего, — хрипло прорычал он. — Мне некогда. Я занят. Что тебе нужно?

Осень шагнула к нему. Парень попятился.

— Я соскучилась. Мне без тебя неуютно.

— Сожалею. Не мои проблемы.

Он отступал и отступал, пока не упёрся в стену. Вздрогнул, оглянулся. Сдвинул брови и враждебно уставился на подошедшую девушку. На щеках его вдруг выступили желваки. Осень впервые видела его настолько раздражённым.

— Что изменилось? — спросила тихо.

— Ничего, — почти просвистел он. — Отпусти. Я занят.

Она коснулась кожи его дублета, закрыла глаза, прикусила губу, но та всё равно задрожала от обиды.

— Я соскучилась по тебе, — всхлипнула Осень и отвернулась. — Но иди, конечно. Ты не можешь мне простить, что я три года тебя не звала? Ты обиделся и…

— Чушь. Для меня прошло не больше суток.

Девушка отвернулась, отошла к окну. Эй двинулся к зеркалу.

— Не уходи, — прошептала она. — Это — твоя комната. Если уж так, то уйду я.

Голос её дрожал и ломался от обиды. Эй замер у самого стекла.

— Ерунда. Оставайся, — буркнул, настороженно наблюдая за ней.

— Нет.

Осень всхлипнула, повернулась и принялась собирать вещи.

— Что за глупость? — прорычал Эй. — Я тебя не гоню. Эту комнату я создал для тебя.

— Не нужно. Я больше не ребёнок. И сама о себе позабочусь. Не всё же мне пользоваться твоей добротой. Надо самой и… И вообще.

Он наблюдал, как она складывает одежду. Её было очень мало: одно платье, три мужских комплекта. А вот книг оказалось очень много.

— Как ты это собираешься тащить? — почти дружелюбно поинтересовался он.

— По очереди.

— Не уходи, — вдруг попросил он.

Осень не ответила. Стиснула губы и продолжила перевязывать тонкой бечёвкой стопки толстых книг. Эй подошёл со спины, обнял и прижал к себе.

— Не уходи, — повторил растеряно, — пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть… Хотел, но…

— Не уйду. Если скажешь, что случилось. В чём дело?

Она повернулась и обиженно посмотрела в его глаза. Сейчас Эй казался почти мальчишкой, и на его лице читались и отчаяние, и страх и растерянность.

— Ты боишься? — догадалась Осень. — Но что произошло.

Он отвёл глаза, облизнул губы.

— Ты стала взрослой, — прошептал с отчаянием. — Ты перестала быть ребёнком.

— И что? Я не понимаю… Мы же так и хотели…

— Ты. Ты хотела. А я — нет. Но я и не возражал… Идиот. Надо было.

— Эй, — Осень испугалась, положила руки на его плечи, — какая разница? Это всё равно я.

Пёс покачал головой, а затем, решившись посмотрел ей в глаза:

— Пока ты была ребёнком, я не мог причинить тебе зла.

— И сейчас не можешь — я