Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

спать с договорным мужем, когда ты холодна к нему, а он — к тебе, и ваши отношения — формальны с обеих сторон, рожать ему наследников, заранее согласовывая даты близости, а другое — ложиться холодной в постель к мужчине, который страстно жаждет обладать тобой и твоим сердцем, и вспоминать другие руки и другие губы, пока муж ласкает твоё тело. Так что, всё к лучшему.

Арман сел в седло, я — позади. Обхватила его пояс руками, прижалась щекой к спине.

Мне казалось, я умерла. Сердце молчало. Я будто стала старой-старой, совсем древней бессмысленной старухой. Хотела ли я стать королевой? Нет. Наверное. Мне было всё равно. Но без моей помощи Илиана снова заключит Анри в темницу. И потом…

Если я стану королевой, то смогу объединить три королевства, а, значит, войны закончатся. Я поставлю Осень своим главным советником. Мы сделаем то, что она хотела: законы, госпитали, даже школы. Может быть, я даже смогу отменить казни и пытки. Если удастся. Стану ли я доброй королевой? Нет. Я не добра. Во мне не было любви к другим людям. Не было даже жалости к ним. Но… какая разница? Кому какое дело до моего сердца, если их жизнь наладится? Ведь и не добрый человек может делать добро? Или нет?

Я никак не могла понять, чего хочу сама. Словно гналась за тенью, и никак не могла её догнать, и не было времени остановиться и подумать зачем и куда я бегу, чего хочу. Хочу быть с Румпелем. Но он выбрал не меня. Хочу просто жить, но теперь, когда я перешла дорогу Илиане…

Окна дворца светились в темноте ночи, двор запруживали кони, ослы, люди, повозки. Кажется, Эрталия радовалась возвращению своего короля, под руку которого сейчас стекались все недовольные правлением королевы-ведьмы. И, очевидно, таких было немало. Пока мы пересекали двор, я увидела множество лиц: простых и сложных, усталых, бородатых, гладко выбритых. Некоторые приехали целыми семьями, и дети, те, что не прятались под юбки матерей, весело гонялись друг за дружкой, смеясь и повизгивая среди толпы. О них спотыкались, и ругали, порой крепко, но в основном никто не обращал на ребят внимания. А мне сразу вспомнился Эртик. Наверное, принц многое бы отдал, чтобы сейчас бегать с этими детьми. Сердце заныло. Оказывается, оно ещё живо.

Когда мы поднялись по ступенькам к высоким входным дверям, четверо гвардейцев скрестили перед нами алебарды. Я едва не шарахнула по ним магией с досады, но вовремя спохватилась: всё правильно, молодцы, ребята.

— Маркиз Арман де Карабас с невестой, доложите Его величеству, — официально представился Арман.

С невестой… Как бы, да. Вопрос только чьей.

Вскоре вышел слуга, и нас провели в кабинет. А я шла и думала, что будет дальше. Румпель сделал свой выбор. Между мной и Илианой он выбрал Илиану, но… Я уже не злилась на него. Было просто пусто. Без него всё было пусто.

Как я так влипла? Когда? Мы ведь виделись совсем недолго…

Слуги распахивали перед нами двери, вельможи, поторопившиеся перекинуться на сторону освобождённого короля и заполнившие коридоры и анфилады комнат, перешёптывались, а я всё вспоминала нашу первую встречу в библиотеке, когда Румпель принял меня за другую. А я…

Это очень странно, но тогда, там, у меня не было чувства, что передо мной — чужой человек. Нет. Наоборот. Я как будто знала его всю жизнь. И дело вовсе не в пороке фей — тяготении к мужским объятьям. Совсем не в этом. Потому что… сразу после этой встречи я от него избавилась. Я перестала чувствовать влечение ко всем симпатяжкам королевства разом.

Как такое возможно?

Когда мы вошли в распахнутые двери кабинета, король Анри сидел за длинным столом из вишни, сложив на него руки, и смотрел на нас. В кресле справа от него уютно устроилась Кара в нарядном зелёном платье, очевидно, взятом из гардероба несчастной Игрейны.

— Ваше Величество, — я присела в реверансе, — приветствую вас на свободе.

— Благодарю. Рад, что вы нас догнали. Маркиз де Карабас, мне рассказали, что Илиана отменила вашу свадьбу?

— О, это такие пустяки, — улыбнулся Арман.

Я лёгким взмахом пальца магически закрыла дверь. Король напрягся. Ещё бы. Прошлое общение с магией ему стоило не только короны. Я прошла и встала, опершись о стол:

— Давайте говорить откровенно, мой король?

Он не сразу принял такое вольное обращение. Да, мы были наедине, и всё же… Монарх нахмурил густые чёрные брови. Кара с любопытством покосилась на меня.

— Я вам не представилась, помнится. Так вот, моё имя — Шиповничек, я была принцессой и единственной дочерью короля Леона сто лет назад, а потом злая ведьма прокляла меня, заставив заснуть на целый век.

— Принцесса Шиповничек? — Анри скривился, вспоминая.

Но, видимо, он плохо учил уроки.

— Почти сто лет назад, — заметил Арман. — Точнее говоря, семьдесят два года назад.

— Что? — переспросила я.

И вдруг вспомнила вопрос Румпеля: «кто тебя разбудил?». Но ведь проклятье должно было продлиться ровно сто лет… Значит, Дезирэ — не тот, кто должен был меня разбудить? Получается, так. Но тогда как он смог? «Их силы невероятны и не знают предела», — снова прозвучал в ушах голос Румпеля. Положим… Но — зачем?

Арман принялся рассказывать королю-невежде о временах, когда три королевства были единым целым, о моём отце, о проклятье и о том, как они дошли до жизни такой, а я попыталась собрать все сведения, что я знаю, чтобы найти ответ на главный вопрос: зачем всё это Дезирэ?

«Я уеду на пять дней…». А дальше — гнусные угрозы и отвратительные намёки. Зачем? Он не был настолько глуп, чтобы не понимать: я постараюсь бежать. Любая бы убежала. Зачем же предупреждать, что у меня для побега будет целых пять дней? И потом… охота… Я вспомнила волка на скале. Да он же… Он просто играл! Мне тогда было так страшно, что я не поняла этого, но… с могуществом-то Пса бездны и не догнать нас! С тем, как он перемахнул пропасть одним прыжком! Дезирэ забавлялся, или…

Или гнал нас туда, куда хотел?

У меня подкосились ноги, и я опустилась в кресло. То есть… Получается, Дезирэ спровоцировал мой побег, верно? И тогда тот факт, что Арман по ночам стал превращаться в человека… О-о-о… Это тоже дело рук Дезирэ! Ведь мне одной было бы не убежать — я не знала дороги. И — некуда.

Голова кружилась от избытка мыслей.

А ещё: ведь он наверняка знал о