Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Р-р-ра-а-а! — зарычал монстр, но уже с болью, обессиленно.

Вейлан отошел, а Йостен и Эскиль накинули сеть на монстра, окончательно того обезоруживая. Я облегченно выдохнула, но рано — тут же была поймана вопросительным взором отца. Подойти к нему не было сил, более того, я вновь опустилась на пол и лишь прошептала одними губами, что в порядке.

— Ритуал, — тут же отдал приказ Инвергард и, наконец, повернулся к его величеству.

— Что здесь происходит? — Пожалуй, голосом огненного дракона сейчас можно было сковывать воду, настолько холодно он звучал.

— Если вкратце — исправление ошибок прошлого, — моментально пояснил северянин и подошел ближе. — И вы, ваше величество, своим приходом чуть все не испортили.

— Мальчишка, — теперь в глазах короля зажегся огонь, — меня не волнует, в какие игры вы здесь играете, меня волнует моя дочь. Что она здесь делает и почему подверглась опасности?

— Я сама виновата, — прошептала я. — Точнее, Эрингский Монстр… он привлек мою драконицу, и… я оживила его. Вейлан лишь пытается вернуть все обратно.

— На самом деле ваша дочь не виновата, — тут же откликнулся Инвергард. — Она у вас храбрая и смелая, а виной всему — государственные тайны. Но это долгая история. Предлагаю обсудить её не сейчас. Если вы здесь, я бы хотел попросить вас ассистировать мне в ритуале. Изначально согласилась помогать Рика, но… она не в лучшем состоянии.

— Назови причину, почему я должен тебе верить, — спокойно откликнулся король, при этом пройдясь еще одним обеспокоенным взглядом по мне.

Он не кинулся меня обнимать только по той причине, что все еще ожидал нападения извне. А в таком случае лучше держаться в стороне, чтобы предотвратить вражеский маневр.

— Уле Торин и Эринг Камая, ваше величество. Эти имена могут вам о чем-то говорить, — тут же отчитался Инвергард, и отец застыл.

Его взор стал нечитаемым, а спустя секунду он кивнул.

— Схему ритуала, — потребовал король.

Пока отец изучал схему, Инвергард подошел ко мне, опустился на корточки, взял за руку и проверил пульс.

— Ты молодец, Рика. Скоро все закончится.

— И ты перестанешь звать меня по имени? — вяло улыбнулась я.

— И это тоже, Пуговка, — не стал отрицать Вейлан и поднялся.

Ледяные маги уже успели расчертить пол, подготовить нужные плетения. Монстр рычал, рвался, но ледяная сеть прочно пригвоздила его вниз.

— Ближе не подходите, ваше величество, — предупредил Инвергард, — у монстра не должно быть шансов до вас дотянуться. Иначе нам всем придется туго.

Последнее было сказано с самым мрачным видом. Мне даже страшно представить, каким бы сильным стал Эрингский Монстр, если бы он дотянулся до моего отца, а не до меня. Боюсь, семерка пятикурсников с ним бы не справилась…

С другой стороны, они — слаженная команда, а это определенно дополнительные бонусные очки в сражении.

Инвергард встал напротив отца. И если Вейлана я видела, то его величество был спиной ко мне. Остальные ледяные маги страховали: держали нить и следили за правильным течением ритуала.

Гул нарастал, Вейлан и отец читали заклинание и вливали силы — огонь и лед соединялись, образуя купол невероятной мощности, и вскоре магия начала пульсировать. Я сжалась в комок, ощущая всю боль монстра — он взвыл, выгнулся, заскрипел ногтями по полу и… замерцал.

Неужели вырвется⁈

Сердце от страха забилось быстрее. Отец и Инвергард усилили магическое давление. На мгновение мне показалось, что на лице Вейлана проступила чешуя, и я моргнула, чтобы избавиться от наваждения. Показалось или?..

Голоса мужчин нарастали. Атмосфера в коридоре становилась все более густой и таинственной. Я обхватила себя руками, чувствуя, как дышать становится все тяжелее — монстр пытался дотянуться до меня и выпить остатки, но теперь, под куполом, ему было сложнее.

— Сейчас! — крикнул Эскиль.

Отец и Инвергард выпустили последнюю вспышку и завершили заклинание.

— Р-р-ра-а-а!!!

От крика монстра задрожали стекла. Одно разбилось прямо рядом со мной. Я прикрыла лицо руками, а когда открыла — монстра колошматило так, будто у него жар. Он пытался то прокашляться, то глотнуть воздуха. Жуткое, нереальное зрелище, заставившее меня поежиться, но одновременно вдохнуть полной грудью.

Ощущение тяжести ушло. Связь с монстром не просто ослабла — она лопнула как мыльный пузырь. И пусть мой резерв все еще был пуст, но главное — монстр не вытянет из меня жизненную энергию. Я запрокинула голову, пытаясь отдышаться.

Получилось…

Когда я в следующее мгновение посмотрела на ритуальный круг, увидела уже не монстра, а… человека. Достаточного молодого, едва ли старше Вейлана, с красными волосами и яркими голубыми глазами. Он испуганно оглядывался вокруг.

— Эринг Камая, — прошептала я, не веря своим глазам.

Камая встал на четвереньки, и… я зарделась. Мужчина был абсолютно голым. Но и отвернуться не могла — любопытно же!

— Кто… кто вы? — спросил он.

Ледяная семерка переглянулась. Отец склонил голову набок.

— Я — огненный дракон. А вы помните, кто вы?

Мужчина нахмурился, силясь вспомнить, но в итоге покачал головой. Неудивительно… полторы тысячи лет заключения в теле проклятого зверя! Амнезия — меньшее, чем он мог расплатиться.

— Думаю, вам лучше забрать его с собой, — произнес Вейлан.

— Его величество Торнбёрн не будет против? — уточнил отец.

Ледяная семерка вновь переглянулась.

— Мы уладим этот вопрос, — за всех ответил Эскиль. — О произошедшем здесь лучше не распространяться, вы не находите? Во избежание… недоразумений между нашими королевствами.

— Согласен. — Отец обратился к Камае: — Меня зовут Максимилиан Раманский. Я — король Рамании. — Взгляд Эринга оставался рассеянным, будто названия ему ни о чем не говорили. — Если вы не против, я заберу вас домой, чтобы позаботиться о вас.

— Буду благодарен, — откликнулся Камая растерянно.

А отец повернулся ко мне. Я ждала этого момента с замиранием сердца. Король повесил вокруг нас звукоизоляционный купол. И его голос звучал как приговор:

— Ты тоже едешь домой, Рика.

Сердце пропустило удар. Я собралась с силами и поднялась.

— Папа, послушай…

— Я ошибся, когда отпустил тебя сюда. Даже по меркам обычного мага ты слаба, а по меркам драконицы…

Король осекся, увидев моё выражение лица. Но слова уже сказаны, а обида — посеяна.

— Что?..