Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Теперь дайверы постоянно кружили над восточными лесами, освещая хаговые дебри мощными прожекторами. Да и разведчики на вангах были там частыми гостями. Похоже, все уцелевшие дикари вернулись в Валлондол. Разведчики не заметили ничего подозрительного. Ничего и никого. Ни людей, ни варнов, ни тем более гигантских статуй.

Тагай мог сделать маррунгом просто глыбу камня и даже целую скалу, но это было бы не так страшно, как если бы он «оживил» статую. Если верить записям Диннувира, маррунги, не имеющие образа, слишком быстро засыпали. Ваятель, который создаёт подобие живого существа, в каком-то смысле одухотворяет камень, и чем искусней сделана статуя, тем больше она может «бодрствовать», если вселить в неё душу. Многое зависело и от массы изваяния. Маленькие маррунги тоже быстро засыпали, поэтому особенно тщательно сейчас охранялись большие статуи. Некоторые были попросту разбиты. В Сантаре ещё никогда не уничтожалось столько статуй. О том, что колдун Тагай знает страшное заклинание, было известно лишь единицам, но поразительное чутьё сантарийцев, всегда удивлявшее детей воды, подсказывало им: в эту Ночь Камы надо остерегаться каменных фигур. В Сантаре всегда побаивались ваятелей, работавших с камнем. И если один повелитель камней «оживил» статуи, чтобы спасти людей, то где гарантия, что кто-нибудь не оживит их совсем с другой целью. Тем более что Ночь Камы – время господства злых демонов. Трёхликая любит делать фигуры из камня и будит спящих маррунгов. Каменные существа опасны. Особенно в период её господства над миром.

Статую Маррона тщательно охраняли, и Гинта была уверена, что Тагай не сможет ею воспользоваться. А вот она сможет, если что. Но неужели ей всё-таки придётся…

Война подходила к концу. Во всяком случае так считал Эрлин, который всё чаще и чаще прилетал на ванге в Ингатам. Диннар здесь не появлялся. Он летал к Амните в Эриндорн.

– Они постоянно ссорятся, – сказал однажды Эрлин. – Когда бы он ни прилетел, она всё на Агерланде. Он, естественно, сразу туда… Диннара злит, что она не вылезает из дайверана.

– Но он же знает, что летательные аппараты – её слабость…

– По-моему, он что-то подозревает. Мои ребята на Агерланде боятся его, как огня. Даже стараются не попадаться ему на глаза. Вдруг он захочет выведать у них истинную причину столь горячего интереса Амниты к нашей с ней новой игрушке. Они все отличные техники и пилоты, но у них среднее анх, а он…

– Он не посмеет применить запрещённый анхакар, – нахмурилась Гинта. – Теперь он хорошо знаком с этикой нумадов и не захочет стать среди нас изгоем. Впрочем… Твои парни правы. Пусть лучше пока держатся от него подальше. На всякий случай. К сожалению, Диннар иногда бывает непредсказуем.

– Амнита действительно уверена, что у неё всё получится?

– Если говорит, значит уверена.

– Тогда почему она так упорно скрывает всё это от Диннара?

– Потому что он слишком подозрителен и может ей помешать.

– Мне иногда тоже хочется помешать.

– Думаешь, мне не хочется? Но она нам никогда этого не простит… Да и прощать-то будет некого. Ты же знаешь, что тогда произойдёт. Что бы ни случилось с Амнитой, мы вынуждены согласиться с её решением. И возможно, даже принять эту жертву. Хотя принимать такие жертвы ещё труднее, чем их приносить.

– Лучше будем надеяться, что всё обойдётся без жертв, – сказал Эрлин, крепко обняв Гинту. – Если Амнита верит в свои силы, то мы должны верит в неё, и это ей поможет. Она ведь уже не раз попадала в переделки, и ей всегда удавалось выкрутиться.

«Конечно, мы будем надеяться, – думала Гинта, глядя на кусочек звёздного неба, которое смотрело в спальню сквозь щель в занавесках. – Надеяться и верить. Что нам ещё остаётся…»

Она не знала, что сейчас – ночь или уже утро. Когда Эрлин был рядом, она забывала о времени. Он наконец-то уснул. Её супруг, утомлённый войной и любовью… При свете маленькой лампы Гинта любовалась его прекрасным лицом. Быть может, это последняя ночь, которую они провели вместе. Подольше бы она не кончалась.

– Она ещё долго не кончится, – сказал неизвестно откуда взявшийся золотой зверь. – Ведь это Великая Ночь.

– Кто ты? – спросила Гинта. – Ведь ты не Синг...

– Какая разница... Все мы уходим и возвращаемся. Через год или через тысячи лет.

– Нури не может вернуться. Его душа в камне.

– Но он хочет вернуться. И ты тоже.

Зверь исчез так же внезапно, как и появился. А проснулась Гинта от того, что загудел лонгатор. Она поскорей заглушила звук и ушла с аппаратом в другую комнату. Ей не хотелось будить Эрлина. Она чувствовала – случилось что-то страшное. И почти не удивилась, когда услышала в трубке встревоженный голос Даарна.

– Гинта, мы не знаем, сумеешь ли ты найти какой-нибудь выход, и всё же решили сообщить тебе об этом как можно скорее… Похоже, через несколько дней Сантара превратится в руины. Диннар не может его остановить. Даже Диннар не властен над ним…

– Маррунг? – не дослушав, спросила Гинта.

– Да! Он огромен. Гораздо больше, чем та статуя каменного бога в пустыне. Гинта, это действительно маррунг, никаких сомнений! Из чего только по нему ни палили там, в Валлондоле... Он неуязвим и всё сметает на своём пути. И он идёт в Сантару!

– Но откуда он взялся?

– Из болота.

Ответ показался бы Гинте смешным, если бы всё не было так ужасно.

– Он поднялся из болот между Саррондоном и Рундоллом. Когда-то там было озеро, которое называли Мёртвым. На его месте уже лет двести как большое болото, которое постепенно высыхает. Видимо, эта статуя когда-то очень давно затонула в озере... И вот теперь она «ожила». Пленные варны что-то лопотали про болотного великана, который скоро встанет и всех нас убьёт, но мы не придавали этому никакого значения. Мало ли чти болтают дикари… Они ещё говорили, что баллур выведет его из болот. Мы думали, что Баллур – это имя какого-нибудь их божества, а оказывается, это слово на языке варнов означает что-то вроде мудреца, колдуна... В общем, это тот, кто больше всех знает и умеет. Теперь-то мы догадались, кого они так прозвали. Это же явно Тагай. Это он «оживил» статую! Гинта, маррунг идёт в Сантару. Он